Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, мы попытаемся снимать во время муссонных дождей?

— А ты когда-нибудь видел такое? Так что надо собирать вещички. Иначе все мое оборудование разлетится, как карточная колода.

Зак покачал головой:

— Мне все это не нравится.

— Мне тоже, — сказал режиссер, смеясь. — Мой фильм катится ко всем чертям.

— Нет, я имею в виду другое. Что все идет не так. Элеонор Маршалл, похоже, умная женщина. С мозгами. Она не из тех, кто одобрит съемки в бурю.

— Но если бы мы укладывались в сроки…

— Она не виновата в задержках. Это все здешние типчики устраивают, — Возможно.

— Я наблюдаю за Дэвидом. Постоянно. И знаешь, уж слишком он спокоен.

— Да, невозмутимый тип, — согласился Флореску и внимательно посмотрел на Зака.

Он понимал, о чем говорит Мэйсон, и вдруг почувствовал, как выкристаллизовывается картина происходящего на съемках. У Мэйсона нет образования, но у него острый ум, который кроется под необузданной сексуальной внешностью. Именно это делало экран живым. Именно это распаляло всех с первых же дней съемок, с первых отснятых сцен.

Именно это заставит зрителей смотреть фильм не отрываясь. Зак Мэйсон очень естественный. Он способен без остатка погрузиться в характер героя, настолько глубоко, что когда Флореску командовал: «Стоп!» — Зак продолжал стоять немного не в себе: ему надо было несколько секунд, чтобы вернуться в реальный мир. Мэйсон стал настоящим героем для Флореску, и даже после совместной работы в течение нескольких месяцев этот парень все еще производил на молодого режиссера сильное впечатление. У Зака Мэйсона душа поэта и агрессивность самурая. У него необыкновенные глаза, свирепый взгляд, он гипнотизирует всех, на кого ни посмотрит.

Боже, думал Флореску. Я должен показать это на экране.

Я должен обязательно это сделать. Со времени Марлона Брандо ни в ком так не сочетались красота и мужественность.

— Да, он спокоен, — сказал Зак. — Ведь фильм «Увидеть свет» для его карьеры большой рывок, так ведь? Он заполучил Роксану, Меган и меня. Он должен биться в истерике, видя, что все идет прахом. Но он не паникует. Он просто вертится вокруг Мэри, Сета, Джека. Пытается решить их маленькие проблемы.

— Боже мой, — медленно проговорил Флореску. — Ты совершенно прав. Он ведет себя как человек, которому не о чем волноваться.

— Потому что он знает: все будет хорошо.

— Боже! — снова воскликнул режиссер. — Ты думаешь, это все подстроено?

— А почему студия должна приостанавливать проект?

Они ведь уже ухлопали тонны денег…

— Ты верно понял, — мрачно покачал головой режиссер.

— Значит, они обязаны его закончить. Может, где-то еще, но должны. Мы почти все отсняли, остался месяц. Они не могут прихлопнуть нас именно сейчас.

— А откуда «Артемис» известно о наших проблемах? Я уже месяц не посылал отснятых материалов. Разве что Роксана Феликс звонит им.

— Роксана с Дэвидом, — сказал Зак. — Он единственный парень в группе, кого она никогда не достает.

— Это каким-то образом должно быть связано с Джейком Келлером, — разволновался Фред. — Он ненавидит Элеонор Маршалл. Он метил на ее место.

— Дэвид звонил ему несколько раз. Я слышал.

Они уставились друг на друга.

— В общем, это наши домыслы, — наконец сказал Флореску. — Мы просто строим догадки.

— Но мы правы, — возразил Зак. Он откинул прядь длинных черных волос с глаз. — Ты сам знаешь, что мы правы. Ты чувствуешь это.

— А что ты хочешь сделать? Вступить в схватку с Дэвидом? С Роксаной? Ничего хорошего не выйдет. Поверь мне.

— Тогда я поговорю с Меган, — сказал Зак. — Она слабее этих двоих, она расскажет.

— Меган Силвер? Ты не прав, амиго. Она работает, не поднимая задницы. Переписывает сценарий каждый день.

Она делает все, что я скажу. И очень быстро. Нет оснований думать, что она хочет провала фильма. Девочка работает больше других в группе.

Зак кивнул.

— И все-таки есть что-то, чего я не понимаю. Она трахается с Дэвидом Таубером. Она его подружка уже несколько месяцев. Должна же она понимать, что он творит?

Флореску заметил, каким резким и презрительным стал тон Зака.

— Ну хорошо, завтра мы полезем на вершину Морн снимать сцену ухода от преследователей, в ней заняты только ты, Джим, Кит с камерой и я. Мы возьмем с собой Меган.

Там ты сможешь поговорить с ней.

— Ладно. — Мэйсон уставился на тропические деревья, его красивое лицо потемнело от гнева. — Она мне должна объяснить, что, черт побери, происходит. Мне она расскажет все, Фред.

— А где Меган? — спросил Зак Мэйсон. — Я хочу с ней поговорить.

Члены группы суетились на берегу, похожие на загорелых рабочих муравьев. Они спешили установить камеры, наладить свет и подготовить звукозапись. В восемь утра все были на месте. Флореску обговаривал предстоящую сцену с артистами, которые сгрудились плотнее, чтобы согреться.

Утренний бриз был прохладным. Они отставали от графика, поэтому каждая минута хорошего освещения была на вес золота.

— Не знаю. Не видел, — ответил оператор. — На нее не похоже опаздывать.

— Не видел Меган? — спросил Зак Сета Вэйса. — Она всегда приходит вовремя.

Сет покачал головой.

— Можешь спросить Дэвида или Роксану, — посоветовал он, указывая на них.

Пара приближалась, неспешно шагая по песку.

Зак прикрыл рукой глаза, чтобы лучше видеть. Они не торопились, шли рука в руке, и его подозрения еще больше усилились. Дэвид Таубер, как всегда, выглядел уверенно.

Из-за жары он был в просторных брюках, дорогих солнечных очках. На Роксане был костюм для съемок — разорванная и запачканная ночная рубашка, которую героиня порвала, спасаясь от преследователей, длинные стройные загорелые ноги хорошо видны зрителям, левое плечо оголено, рукав оторван. Ветер трепал блестящие длинные волосы вокруг шеи.