Чтение онлайн

Скрипнув старой дверью, она исчезла в подъезде, а я побрёл домой. Проезжавший мимо автобус окатил меня водой, но я даже не заметил.

Я вспомнил о новом перформансе Алины не через пару недель, а через полтора месяца. И узнал обо всём не из новостей.

— Ты слышал про вирус в Крыму? — спросил Авдеев, когда, привязав, наконец, буйного пьянчугу к койке, зашли в ординаторскую, и поставили чайник.

— Какой ещё вирус? — зевая, спросил я. Досмерти хотелось поспать часок: вроде и больных в отделении было немного, но смена отчего-то казалась бесконечной…

— Ну, что-то типа бешенства… Люди носятся по улицам, всё громят, кусаются, как бешеные псы… Ты что, телевизор не смотришь?

— Не смотрю, — ответил я, и улыбнулся. — Да это всё ерунда. Флешмоб какой-то.

— Есть смертельные случаи, — бросил Авдеев, и его слова пронзили меня, как ток.

— Что есть? — прохрипел я. Хотелось крикнуть, но слова безвольно высыпались изо рта, как песок.

— Женщину застрелили охранники супермаркета. Резиновая пуля пробила лёгкое.

— Господи…

— Пока ничего толком непонятно, но в Симферополе паника. Погромы в магазинах, пробки на выездах… Мой одногрупник, который там на скорой работает, говорит, что в больницах чёрте что творится. Притом что никакие анализы не показывают отклонений… Судя по всему, какой-то массовый психоз… Вроде хореи, или тарантизма… Но при этом передаётся вроде как через укус… При этом распространяются слухи о вирусе… В общем, похоже на какой-нибудь «Рассвет мертвецов»…

Вздрогнув, я уставился в темноту за окном… В чайнике бурлил кипяток, а я думал о том, что где-то недавно уже слышал о тарантизме…

Выскочив из ординаторской на балкон, я дрожащей рукой выудил из кармана халата телефон, и набрал Алину. Гудки… Гудки… Не отвечает. Достав сигарету, я щёлкнул зажигалкой, и, вдохнув дым, закашлялся. Не верилось, что слова Авдеева могут быть правдой… Уж скорее я готов был поверить, что он — участник Алининого «розыгрыша».

Но, вернувшись домой, я быстро выяснил, что Юра не врал. Новостей пока было мало, но кое-что мелькало, а крымские форумы и блоги так и вовсе бурлили, обсуждая происходящее. Пару раз попадались фотографии армейских грузовиков и БТР-ов на трассе, с комментариями в духе «в Симфер вводят войска» и так далее, но многие писали, что таких фоток полно в Сети, и всё это туфта… Толком никто ничего не знал. Я снова набрал Алину — опять глухо…

Несмотря на вымотавшую меня суточную смену, сон всё не шёл… В голове крутились безумным калейдоскопом кадры из фильмов о зомби, и откуда-то из темноты доносились обрывки Алининых фраз: «Поддельные газеты… Объявления… Фейсбук, контакт, твиттер, инстаграм… Люди из милиции, армии, больниц…». Лишь когда утренние сумерки уступили место сырой блеклой серости дня, мне удалось провалиться в тревожный сон…

— Не смей так говорить со мной! Я ни в чём не виновата! — завопила Алина, столь яростно захлопнув ноутбук, что заштормило красное вино в бокале рядом с компьютером.

— А кто виноват?! — орал я в ответ. — Алина, господи, там же погиб человек!

— Вообще-то, не один… — тихо сказала она, отвернувшись.

— Что?!!!

— Были стычки в супермаркетах…

— О Боже!!! И ты так спокойно об этом говоришь?! Ты — та, кто всё это начал?!!

— Ничего я не начала!!! — заорала она, вскочив, и опрокинув, наконец, это чёртово вино. Её волосы растрепались; на белой футболке появилось ярко-красное пятно, как у жертвы маньяка из какого-нибудь ужастика, но она ничего не замечала. — Я просто организовала перформанс! Это, мать его, искусство!!! Возможно, величайший акт творения в истории! Никто же не осуждает Стивена Кинга, если какой-нибудь урод начитается его книг, а потом начнёт сжигать людей заживо, или…

— Но тут другое! Это же вы! Всё вы!

Я бессильно махнул рукой, и уставился на пустой мольберт, и старые холсты, стоящие у стены.

— Знаешь, раньше ты не был таким ханжой! «Боже-боже, люди умирают!», — передразнила она меня. — Да они и так умирают! Каждый день! Режут друг друга за десятку, чтобы похмелится, таранят друг друга на дорогах, стреляют, рубят, взрывают… А скольких вы убиваете в своих больницах… Пусть вся эта бессмысленная энергия уничтожения хоть раз послужит какой-то высокой цели! К тому же, им всем давно нужно было выпустить пар!

— Ты безумна, — прошептал я, пятясь к двери. — Ты совершенно точно рехнулась! Ты не ведаешь, что творишь…

— Вот и нет, Женечка! — кричала она мне вслед, когда я спускался по лестнице. — Я-то как раз нормальна! Я дала им возможность хоть ненадолго выйти за рамки, и пожить по-настоящему!

Я вышел на улицу, и привалился к стене, тяжело дыша. Внутри воцарилась тьма. Стало жутко, и не только от того, что говорила Алина.

Страшнее всего было то, что я хотел верить её безумным словам.

Приперевшись домой, я включил телевизор, и понял, что обстановка ухудшилась. Весь Крым охватили паника и беспорядки. Правительство приняло решение блокировать Перекоп, и прекратить авиационное, железнодорожное и морское сообщение с полуостровом. Однако было поздно — вспышки таинственного «заболевания» начались в других крупных городах… Я смотрел на ужасные кадры массовых побоищ в продуктовых магазинах, на вокзалах и заправках, военные кордоны, вертолёты над городами в дыму и пламени пожаров… «Заражённых» показали лишь раз — толпа, совершенно лишившаяся человеческого облика, напала на какую-то парочку прямо посреди улицы… Их просто разорвали на части… Я видел, как человек в белой когда-то рубашке, до сих пор застёгнутой на верхнюю пуговицу, рвал зубами руку упавшей девушки, и в глазах его не было ничего человеческого… «Боже… Боже…» — только и мог бормотать я, сидя перед экраном, и понимая, что все эти люди — здоровы, если говорить об их физическом состоянии… Они просто стали жертвами взрыва массового безумия, фитиль которого подожгла Алина и её друзья «художники».

Зазвонил телефон, и я нехотя взял трубку.

— Женя, ты? — голос Авдеева нервно дрожал. — Срочно приезжай в больницу. Распоряжение министерства.

«Ну вот. Началось», — подумал я, и пошёл обуваться. Пока я натягивал кроссовки на ноги, из телевизора донеслось:

«— Морские пехотинцы Черноморского флота РФ открыли огонь при попытке заражённых прорваться на территорию одной из воинских частей… По предварительным данным, погибло около двух десятков людей, множество раненых…»

В больнице царил возбуждённый гул. Всех, свободных от смен, собрали внизу, в холле. В центр вышел какой-то чиновник из Горздрава, и начал что-то очень тихо вещать… Стоя в последнем ряду, я едва мог разобрать отдельные слова и фразы: