Фальшивые зеркала
Шрифт:
Понятно, почему он носится по Диптауну, ища то, чего нет…
Вот оно как…
Ромка заплатил за письмо больше, чем мог заработать на взломе. Все свои сбережения наверняка просадил.
– Илья, я ведь совершенно серьёзно говорю… – начинаю я. И в этот миг лицо пацана мутнеет. Миг он выглядит куклой из матового стекла, потом, с тонким звоном, стекло лопается.
Программный выход из глубины. Таймер сработал.
Как всё плохо. Как досадно.
Я нашёл то, из-за чего погиб Ромка, нашёл совершенно случайно.
И не могу взять.
Мне уже не хочется ни есть, ни пить. Я сижу за опустевшим столом, глядя на остывающее мясо и пиво, упрямо держащее пенную шапку.
– Можно присесть?
Поднимаю голову – возле столика эффектная черноволосая девушка. Высокая, стройная, длинноногая, красивая. Как большинство женщин в Диптауне, понятное дело…
Вечный поиск приключений…
– Можно, – отвечаю я.
Глубина-глубина, я не твой…
Я стянул шлем. Посмотрел на экран – девушка продолжала стоять, будто ожидая ещё какого-то ответа.
Действительно хорошая работа дизайнера, она не утратила индивидуальности и без наложенного глубиной макияжа.
– Вика, выход, – сказал я.
«Точно?»
– Утихни.
Картинка на экране исчезла.
– Завершение работы, – приказал я, поднялся. Глянул на часы – без пяти семь.
Настоящая Вика, похоже, ещё спит. Я стащил комбинезон, бросил на кресло. Прилёг на диванчик, стянув на себя плед… видимо, Вика с вечера приготовила, на случай, если приду и лягу спать здесь…
В голове был полный сумбур.
Ромка мёртв.
По Диптауну бродят люди с оружием, убивающим по-настоящему.
Информация, в которой ключ ко всему – в руках паренька, с которым я полгода работал рядом. Но добыть её столь же просто, как если бы дискета с файлом валялась на поверхности Луны.
Слишком многое случилось за сутки. Такое бурное начало не сулит ничего хорошего. Это насмешка судьбы.
Мне будто разом вручили все замки, которые необходимо отпереть. И забыли сущую малость – ключи.
Конечно, любой ключ можно подобрать. Было бы время.
Но времени как раз всегда не хватает…
Я закрыл глаза, проваливаясь в тот тяжёлый, рваный сон, что приходит лишь под утро после бессонной ночи.
10
…Левая стена – синий лёд.
Правая стена – алый огонь.
Но на этот раз я не блуждаю в тумане. Я начинаю путь, уже стоя перед пропастью.
«Как будем строить, вдоль иль поперёк?» – вопрошал персонаж старой басни…
Мост натянут вдоль пропасти. Это как раз самое неприятное. И стены изо льда и огня не помогут… наоборот.
Проверено, и неоднократно.
Оглядываюсь – вдруг нежданный попутчик вновь окажется рядом.
Нет. Никого нет. За спиной лишь туман.
Странные они, эти сны о мосте над пропастью… Сны, в которых всегда понимаешь, что спишь. Сны, в которых помнишь прежние сны.
И ещё – в них нет той чудесной власти над происходящим, которую даёт лишь сон. Я не могу взмыть в воздух и перепрыгнуть пропасть, одним махом перенестись к тусклому огоньку вдали.
Впрочем… есть одна вещь, которую я ещё не пробовал делать…
– Глубина-глубина, я не твой, – шепчу я.
Вначале мне кажется, что ничего не происходит. Всё-таки сон – не виртуальный мир.
Потом пространство немного меняется.
В нём будто появляется лёгкий намёк на нереальность. Лепестки огня шевелятся уже не столь прихотливо, примёрзшие к ледяной стене тела грубеют, обращаются в припорошенные инеем силуэты.
Теперь я стою перед узким каньоном, прорубленным ударом чудовищного лезвия. Лезвия, что обратило левую стену в лёд, а правую в огонь…
Я даже улыбаюсь во сне, занося ногу над пропастью. Теперь – никаких проблем. Что стоит пройти по меловой черте на асфальте? Когда жизнь становится мультфильмом, мы можем творить чудеса…
Вот только его больше нет, нитяного моста над пропастью. Когда исчезла реальность, исчез и он. Моста – нет, а пропасть – есть…
И падая вниз, я с криком хватаюсь за левую стену.
Холод вцепляется в ладони, пронизывает руки. Я чувствую, как стынет кровь, разрывая сосуды, слышу, как похрустывают ставшие ломкими кости, вижу, как обрастает инеем кожа…
Потом руки ломаются в локтях.
Потом я падаю вниз, прилипая к стене, срываясь…
И путь мой отмечают кровавые клочья на синей стене…
– Леонид!
Я открыл глаза. Втянул воздух – жадно, взахлёб. Во сне я уже не мог дышать. От боли, от ужаса, от бесконечного крика.
Всё-таки стена огня гораздо гуманнее.
– Лёня, что с тобой? – Вика присела рядом. Она, наверное, уже собиралась уходить на работу. В костюме, и губы подкрашены, и даже на ногах туфли…
– Я кричал? – спросил я, садясь на диване.
– Ещё как кричал. Будто тебя резали на части.
В её глазах был настоящий испуг.
Есть с чего напугаться, пожалуй. Я ещё помнил свой собственный крик.
– Сон, – сказал я. – Мне приснился страшный сон.
– Про мост над пропастью?
– Угу.
Я рассказывал ей два своих первых сна о ледяной и огненной стене. Не то чтобы они меня сразу поразили – у любого, регулярно пользующегося дип-программой, бывают яркие и сюжетные сны. Меня поразило повторение одного и того же сюжета.