Чтение онлайн

– Довольно диспутов! Скажите лучше, что это вы с ними сотворили, что они по-человечески ни гугу! Умных собак себе сделали!
– крикнули из толпы.

– Слово, в вашем понимании, состоит из двух частей, мы от вас ничего не скрываем. Эти составные - общее значение и конкретно вложенное содержание, или собственно Слово и наше представление о нем. Смысл слова мы можем постичь двумя путями: через внутреннее озарение и жизненный опыт. Надеемся, никто из вас не возразит против того, что второй путь гораздо болезненнее. Вы знаете, что когда долго повторять мысленно или вслух какую-либо букву, то с нее слетает-скорлупа обыденности и тайными уколами сердца вы в состоянии почувствовать страшную и могущественную бесконечность мысли. И достигнувший этого понимания уже никогда не вернется к употреблению несовершенных и тяжелых слов. Тогда исчезают двусмысленность, недосказанность, а с ними измены, разочарования, и рождается по-настоящему новый человек, которому дано действительно все. Не к этому ли вы стремитесь на протяжении всей жизни?

– Это в юности всем дано все, а вы воспользовались этим, облапонгали наших детей лицемерием!
– взорвался Световид.
– Да ваши мысли в сто раз коварнее нашего словесного “несовершенства”! Вы уставили их души чудесными зеркалами духовного взлета, чтобы они занимались самолюбованием? Разумеется, когда ты стократ отражаешься вокруг, кажется, что мир - это ты и все в нем принадлежит лишь таким, как ты. Да я вас всех сейчас…

Световид привычным движением потянулся к поясу, где когда-то висел бластер, но рука не успела коснуться пустой кобуры. Властная и спокойная рука взяла его за локоть, и Световид, каким он ни был рассвирепевшим, с удивлением отметил, что это была его жена. Доселе она стояла в сторонке, неприметная, одетая, как и большинство, в легкую вышитую рубашку, прислушиваясь к этой невероятной дискуссии.

– Подожди, слышишь… - тихо сказала она и вышла на середину. Люди расступились, образовав тесный круг. Глаза ее были полны слез, но сияли вдохновением.

– Слушайте! Слушайте, дети!

Звук ее голоса, казалось, достиг высоких сводов и упал оттуда золотым дождем, покатился, рассыпаясь, ошеломив всех силой проснувшегося чувства. И полилась песня, известная каждому землянину с пеленок, песня, с которой в их сознание входило слово, - колыбельная…

Через мгновение ее подхватили все родители, худо-бедно, иногда не в лад, но вдохновенно, крепко взявшись за руки.

Световид без умолку ревел голосом, который чаще привык подавать команды, нежели произносить слова песен. Слова, преисполненные веры и надежды в то, что каждый ребенок, выросши, станет Человеком. Он пел и смотрел на Ярославу, с радостью отмечая, как шевелятся ее губы, про себя повторяя песню. Наконец она тихо и неуверенно сказала:

– Мамо…

В зале зазвучали триумфальные возгласы, а песня все не убывала, а, напротив, ширилась и росла, будто вдохновляясь радостью людей.

– Пойдем домой, - весело сказал Световкд.
– Сдается мне, пора ужинать, не правда ли, Славця?

Ярослава утвердительно кивнула, но, спохватившись, стыдливо сказала:

– Пора, папа…

Земляне гурьбой двинулись к выходу, а в спины им летело:

– Вы свели все на нет: три года нашей работы… Что ж, воля ваша…

– Ага, - сказал Световид, не оглядываясь и крепко держа Ярославу за руку, - наша.

Дома их радостным лаем встретил большой серый пес.

Он прыгал, скулил и все норовил лизнуть прибывших в лицо шершавым горячим языком.

– Фу! Юпитер, да отстань ты!
– беззлобно буркнул Световид.
– Ярослава, включай видео. Сейчас, наверное, обсуждение будет. Ничего, - успокоил он себя, - ведь мы люди.

Потом, задумчиво почесав угомонившегося пса за ухом, добавил:

– А раз люди, то уж как-нибудь сами разберемся.

Когда теперь анализируешь замысел Паттерлюха, бросается в глаза его полная неопределенность. В разделе хроники “Федерального химического бюллетеня” было лишь кратко сказано, что Финн Паттерлюх поставил своей целью создание универсального средства. Какого универсального средства?
– можете спросить вы. Для мытья раковин и унитазов? Против насекомых? От перхоти и выпадения волос? Для удобрения газонов? От бессонницы? От ржавчины? Да, от всего этого, ответил бы вам Паттерлюх, а также от всего прочего и для всего прочего.

– Послушай, дружище!
– говорили ему коллеги, охваченные вполне понятной злобой на дурака, ставящего себе неохватную задачу.
– Ты что, забыл, что нынче век специализации? Все объять невозможно. Паттер, старик, взгляни на доцента Муктуса! Его препарат предназначен для усиления секрета слюнных желез у йоркширских свиней, и ни для чего больше. Или же возьми магистра Шлиппенхуля. Тот также разрабатывает сугубо узкую тему: растворимые тонизирующие добавки к ванным шампуням. Уж с их умом и энергией можно было бы размахнуться, но заметь, Финни, они не поддались соблазну. Не стали распыляться. И они добьются успеха и у свиней, и в ванных, а ты,, Паттерлюх, так и будешь живым анахронизмом из поры универсалов-алхимиков!

Но Паттерлюх стоял на своем. Он должен создать универсальное средство - мочегонное и против закупорки вен, для склеивания резины и полировки мебели, для шпаклевки потолков и натирки полов, подкормки аквариумных рыбок и травли москитов…

У Паттерлюха не было никакой системы: он попросту собирал свой состав из ингредиентов, действующих по прямому, строго определенному назначению. Это было потешно и на удивление невежественно для химика-профессионала - ведь составляющие зачастую нейтрализовали друг друга, а однажды наивный Паттерлюх получил взрывчатую смесь. Он чудом уцелел (отделался переломом запястья и нервным тиком), а его эликсир разлетелся вокруг в виде ошметков горящей липкой дряни и покрыл живописными пятнами кафельные стены и потолок лаборатории. Все это не прибавило Паттерлюху привлекательности, но и не отвратило его от цели. С рукой в гипсе он соскреб чудодейственный состав с потолка и стен в большой термос (взамен разорвавшейся полиэтиленовой канистры) и продолжал работу.

– Пат, - говорили ему коллеги, - а знаешь ли ты, что доктор Шмуклер может получить премию международного треста “Гидролиз” за свой фундаментальный труд - анодное оксидирование циркония в хромовой кислоте при градациях температуры раствора 48°-73,5°?

Нет, этого Паттерлюх не знал. Ему плевать было на достижения узкой отрасли химии - электрохимии, он собирал свое универсальное средство.

– Люх, старина, на конгрессе органиков в Антверпене…

Но он поворачивался спиной к собеседнику и уходил в магазины хозяйственных товаров и в аптеки, на склады удобрений и бытовых реактивов - ему надо было работать. Да-да, в лаборатории бывал он крайне редко, в конце дня, когда деловито шпателем сбрасывал в термос тщательно отмеренные дозы своих дневных находок. Со временем термос стал мал, его заменила ванна старого автоклава, а потом и вовсе кухонный котел с герметичной крышкой, вышедший из строя и выброшенный за ненадобностью. Паттерлюх работал и работал.

Его имя потихоньку забывалось в среде профессионалов, лишь изредка о нем.вспоминали к случаю, как о курьезе, как о паршивой овце. Когда он заявился в клуб концерна “Октан” в визитке, сидящей на нем как рабочий халат, и заявил о том, что его средство уже создано, поднялся несмолкаемый хохот. Все сбежались посмотреть на чудака-алхимика; даже посторонние, ни бельмеса не смыслящие ни в химии, ни в чемлибо другом, потешались до упаду над Паттерлюхом, в одиночестве пьющим за стойкой шампанское, невозмутимым, как всегда.