Чтение онлайн

Но средство в самом деле было создано - густое желе приятного розового цвета, так как Паттерлюх хотел, чтобы оно ласкало взор. Так же оно ласкало нюх. И вкус, оно было съедобным и полностью усваивалось организмом. Оно служило пастой для чистки зубов и смазкой для двигателей. Средство Паттерлюха, будучи вспененным, было гораздо лучше пенополиуретана, а будучи отштампованным на термопласте, имело прочность и упругость полиэтилена. Розовое желе было эффективным красителем - цвет окрашенной поверхности определялся режимом высыхания. Оно легко растворялось в воде и приобретало вкус и крепость отличной хлебной водки. Примечательно, что раствором меньшей концентрации можно было подкармливать младенцев. Оно снимало стресс и уменьшало слабоумие.

Стоило регулярно неделю-две подержать “жвачку Пата” во рту, как там начинали расти новые зубы! Лысины, смазанные розовой настой, прорастали волосами, как весенний газон; напротив, неуместный волосяной покров уничтожался им за деньдва, все дело было в концентрации раствора. Трудно перечислить все области человеческих интересов, затронутые средством Паттерлюха, Оно стимулировало умственную деятельность, но и могло тормозить критическую способность мышления. Будучи высушенным, оно становилось сильнейшей взрывчаткой, а в обычном виде его можно было использовать как напалм (вспомните взрыв в лаборатории). Оно годилось для уничтожения кроны деревьев в джунглях над предполагаемым неприятелем. Пустяковым количеством средства можно было отравить резервуары питьевой воды огромного города. Пропущенное через реактор, средство Паттерлюха приобретало необычайную радиоактивность и могло использоваться как начинка для так называемых “неразрушающих” бомб. И так далее. Как облучающий состав, средство было удивительно тонко отрегулировано: оно действовало детерминирование на белых, желтых и черных людей.

Концерн “Октан” немедленно заполучил право на монопольное изготовление розовой пасты по рецепту и технологии нашего старого недотепы, тут же превратившегося в гения, в спасителя западной цивилизации, зашедшей в тупик социального, энергетического и экологического кризисов. Концерн свернул некоторые виды своего производства и, наоборот, заложил с десяток крупных заводов по производству средства в разных районах мира - от Исландии до арабских эмиратов. Конкуренты трепетали и заранее перемещали капиталы в другие отрасли, не связанные с химией, ведь и последнему кретину ясно стало, что невозможно выстоять против такого изумительного, всеобъемлющего средства, изготовляемого к тому же из всевозможных отходов. “Октан” расправлял крылья, поговаривали о том, что ему не хватает жизненного пространства, ястребы потирали руки, безработные надеялись на тюрю из розовой пасты, старине Паттерлюху светила Нобелевская премия…

И тут он помер, скончался наш эмпирик-универсал, надежда домохозяек и генералов, политиканов и алкоголиков, бездетных, недоумков, бизнесменов и неудачников, детей и старцев, отравился собственным средством - так уж повелось у первооткрывателей гибнуть от собственного детища. И вряд ли кого это так уж опечалило - Паттерлюх был закоренелым нелюдимом и анахоретом и в личном общении не вызывал никакой симпатии, но ведь он не просто помер, он унес с собой ключевые секреты технологии изготовления средства, ибо, как человек крайне недоверчивый и подозрительный, утаил их даже от руководства “Октана”. Надо сказать, к этому никто не был готов. Много голов полетело, некоторые из поторопившихся вконец разорились, а концерн был тут же оттеснен назад и значительно помят обнаглевшими конкурентами.

Скоро годовщина со дня недолгого триумфа Паттерлюха.

Армия химиков тайком друг от друга в поте лица своего старается воспроизвести универсальное средство, его незначительные количества, полученные на экспериментальной установке, нынче на вес золота и расхватаны лабораториями всех стран: очевидно, недалек тот день, когда некий счастливчик увидит в своей колбе вожделенный розовый студень. Недавно на эту тему высказался известный социолог Л. Хаймендорф.

Он не был оптимистичен:

– Будет ли воспроизведено средство Паттерлюха или нет - это ничего не изменит. Все наше развитие имеет в себе порок, который называется самоуничтожением и который был присущ также и средству Паттерлюха - концентрированному подобию всей нашей продукции, бесцельно и расточительно обслуживающей убийство и рождение, разрушение и строительство, нищету и обман, расизм и роскошь, болезни, преступность, сытое буржуазное довольство. Нужно совсем другое средство, - сказал социолог, - совершенно другое…

Непонятно, что имел в виду социолог Хаймендорф. Поговаривают, что он вечерами иропадает в библиотеке, изучает “Капитал”.

Проходя по кольцевому коридору, Андрей машинально бросил взгляд в иллюминатор. Снаружи не было ничего интересного, а тем более нового. Все тот же космический ландшафт, словно неприкрытый след буйства каменотеса-великана, и надоевшие звезды.

Однако сегодня эта привычная картина задела что-то в его памяти. Андрей наморщил лоб, пытаясь понять, что именно, но постоянно заворачивающий вправо однообразный коридор угнетал его воображение, мешая поймать ускользавшую мысль. Внезапно его осенило: ну конечно, вчерашний фильм!

Удивительно мрачная фантазия у режиссера! Перед глазами замелькали какие-то лица, движущиеся фигуры, предметы, пронеслись обрывки разговоров. Потом, медленно приближаясь, все заслонила собой черная бугристая равнина, поросшая острым, словно шипы кактуса, частоколом стволов, между которыми засели угловатые валуны.

В безрадостном пейзаже чувствовалось какое-то скрытое недоброжелательство, затаившееся Нечто.

Наверху был один Ирек, прослушивал переговоры межпланетчиков.

– Немедленно прекратите!
– громко официальным тоном произнес Андрей.

Ирек вздрогнул, его рука метнулась к переключателю и застыла в воздухе - он узнал знакомый голос.

– Тьфу, черт! Напугал, - улыбнулся Ирек, повернувшись к Андрею.
– От твоих шуточек недолго в ящик сыграть…

– Что новенького?
– поинтересовался Андрей.

– Пришло сообщение, что туристы, бродившие в глухом районе Скалистых гор, нашли в пещере двенадцать высохших гуманоидов.

– Бедолаги!
– всплеснул руками Андрей.

– Туристы доставили гуманоидов куда следует.

– Да?! Куда же?

– Скорее всего в ФБР.

– Да, кстати, - вспомнил Андрей.
– Там Джезсоупа “Святую ложь” привезли. Леночка мне сказала. Зайди в библиотеку, может, еще достанется…

Их прервал вспыхнувший на пульте сигнал вызова. Ответив, Ирек сделал запись в журнале и поднялся.

– Ладно, зайду, - кивнул Ирек, не оборачиваясь, и вышел.

Андрей стал просматривать журнал и, не обнаружив там ничего нового, включил приемник. Однако ему не повезло. Межпланетчики переговаривались вяло. Все было спокойно и обыденно. Никакое открытие не таилось в зигзагах и прерывистых линиях на лентах регистратора. Обычный день вселенной или, вернее, ночь, потому что на Земле была ночь…