Чтение онлайн

Митина случайно узнала от коллег о биоэнергетическом эффекте. Четыре геолога, неся в вытянутых руках проволочки, загадочно ходили вокруг по полю и были похожи на волшебников. Но ничего сверхъестественного вроде бы и не происходило, просто проволочки изменяли угол, склонялись к земле, указывая, где нужно вбивать очередной деревянный колышек. Вскоре колышки образовали замкнутое прямоугольное пространство… Объяснялось все очень просто: каменная кладка или подобное “скопление” под слоем земли изменяет энергетическое поле на поверхности грунта. Эти изменения можно обнаружить, уловить и с помощью рамки-индикатора, похожей на миноискатель. Оператор с рамкой-индикатором или проволочкой в руке минует зону энергетической аномалии, то есть объекта над слоем земли, указатель возвращается в исходное положение… Так геологи помогли археологам без пробных шурфов обнаружить фундаменты одного из древнейших сооружений на новгородской земле. А когда провели выемку грунта - убедились, что раскопки сразу же, без “блуждания в потемках”, дали отличные результаты.

Археологи ничего нового не придумали, используя биоэнергетический эффект, - еще в глубокой древности рудознатцы, рудоискатели с помощью прутика искали и залежи руд, и место для колодца. “И сколько было насмешек, сколько скептических замечаний, пока археологи убедились, что и волшебный метод поиска помогает делу”, - говорила профессор Митина.

Авилов слушал как завороженный. Теперь, после того, что он услышал, ему захотелось немедленно открыть свой секрет.

Вадим Сергеевич достал из стола казуаль.

– Вот ваша старая знакомая.
– И предложил Митиной через линзы взглянуть на листы своих работ.

– Зачем?
– удивилась Элеонора Александровна.

– Посмотрите, посмотрите… и, наверное, поймете, - загадочно улыбнулся Авилов. Митина была человеком восторженным, резким в переходах из одного настроения в другое, взглянув на первый же лист, она ойкнула и быстро просматривала все новые и новые листы, комментируя с детской непосредственностью чудодейственные свойства линз: - Удивительно!… Не может быть!… Просто не может быть!…

Элеонора Александровна разволновалась, говорила, что она “балда”, как это до сих пор не поинтересовалась такой замечательной вещью; просто валялась “какая-то штукенция” на полках хранилища. Митина и Авилов условились, что пока они ничего никому не будут говорить о казуали.

Потом Авилов угощал Элеонору Александровну чаем, но она никак не могла оторваться от старинных гравюр и рисунков, собранных Авиловым, продолжая их рассматривать через казуаль.

Восторгам не было конца. Когда же Авилов заговорил о чудесах - о казуали и о биоэнергетическом эффекте, которым воспользовались археологи, Элеонора Александровна совсем обыденно сказала, что и в том и в другом случае нет никаких чудес. Просто казуаль - это совершенство оптики, метод, которым воспользовались археологи при новгородских раскопках, известен всем саперам, но археологи не додумались его применить в своей необычной области “видения под землей”. Она вспомнила, что несколько лет назад вместе со своим сотрудником Николаем Гориным пользовалась самолетом для аэрофотосъемок. Это помогло увидеть среди однообразных равнин пустыни и солончаков остатки древних поселений и оросительные каналы средневековья, проложенные в Приаралье: “С земли это не так заметно, просто складки местности, а с воздуха - следы времени как на ладони…” Авилов был благодарен Элеоноре Александровне и за казуаль, и за то, что она разделяет его ощущения необычности поисков. Жаль, что прежде он не знал о биоэнергетическом методе поисков, - это могло бы стать важным аргументом в спорах с Мавродиным и Беневой: “если можно видеть сквозь землю”, то почему нельзя увидеть необычные ракурсы, изнанку изображения через линзы? Почему они не могут открыть, то,что художник наблюдал, но не сумел изобразить и подсознательно как бы закодировал в своем рисунке?… И казуаль помогает это закодированное изображение считывать, раскрывать…

Месяц судорожно напряженной работы Авилова был успешным. Он сумел сделать эскизы двадцати одного из двадцати семи помещений Радужного дворца и даже рабочий проект главного фасада. Эскизы были выполнены в мягких тонах, отдельные детали проработаны четко, правда, только на шести эскизах, три эскиза он отработал до состояния законченных проектов.

Посоветовавшись с Беневой и Мавродиным, Вадим Сергеевич решил вынести на суд научного совета по реставрации все, что удалось сделать для возрождения Радужного дворца. Авилов хотел предварительно оговорить с коллегами возможные пути разработок. Если его предложения не примут, он откажется от дальнейшей работы, и пусть будут потеряны многие месяцы, да и годы, но должен наконец знать - одобряется его путь поисков или нет!

Леонид Христофорович подготовил предварительные, ориентировочные расчеты, но не для того, чтобы их представить на официальное рассмотрение, - только для своего выступления на научном совете, надеясь тем самым поддержать работу Авилова.

В день заседания научного совета Мавродин зашел к Авилову, чтобы помочь ему упаковать листы и “собраться с духом”.

Авилов готовился не на парад, не на экзамен, скорей на судилище; он понимал, что иного выхода не было, рано или поздно ему предстоит эта встреча, и пусть она состоится уж побыстрее, пусть что-то решится, и он тогда, быть может, освободится от щемящего душу ожидания, тревоги, смятения.

С двумя огромными планшетами, где были уложены листы эскизов, с чемоданчиком, где находились архивные документы, относящиеся к творчеству Петра Ивановского, и другие документы, с коробкой из-под обуви, куда Авилов уложил казуаль, они вышли на улицу и стали ловить такси.

Не везло, мимо проносились автомобили с зелеными огоньками.

Мавродин успокаивал Авилова, который стремился приехать загодя, чтобы успеть наилучшим образом развесить листы эскизов, чтобы их могли спокойно разглядеть все, кто придет на совет.

Возле Авилова и Мавродина остановился “Жигуленок”, из машины выглянул мужчина непонятного возраста и спросил: “Вам куда?” И вскоре “Жигуленок”, юрко виляя между собратьями, несся по улице.

Леонид Христофорович еще развешивал листы, Вадим Сергеевич подошел к столу, чтобы в нужном порядке разложить архивные документы (если понадобится давать справки), полистать еще раз текст своего вступительного слова. Авилов осмотрел стол - папка и чемоданчик с документами лежали на столе, а картонки с казуалью он не видел. Ужас охватил Авилова.

На “ватных ногах” он шагнул к Мавродину и осипшим голосом спросил: - Где же картонная коробка?!

Виду Вадима Сергеевича был такой, что Мавродин понял - стряслось что-то ужасное. Вадим Сергеевич потирал лоб, разводил руками, не в силах произнести ни слова.

– Что случилось, Вадим?
– спросил Леонид Христофорович.

Авилов с трудом выдавил из себя:

– Леонид! Вы не видели такой коробки… из-под обуви?

– Нет, а что там?

– Казуаль… - упавшим голосом произнес Авилов.