Чтение онлайн

Эш напрягся, но от резкого ответа все же не удержался.

— Возможно, если бы ты прятался получше, мы сумели бы избежать некоторых проблем в прошлом.

Стоявшие поблизости наставники встретили реплику одобрительными возгласами. Сам же Бараха отхаркался и демонстративно сплюнул в пыль.

У Нико даже потеплело на душе — оказывается, старик все же на его стороне. Впрочем, дело тут было, похоже, не только в нем — между этими двоими определенно существовало некое соперничество. Причем Бараха явно пытался отыграться.

Легкий, почти как дыхание ветра, шепот коснулся его ушей:

— Имей в виду, Алеас не станет прятаться как крыса. Постарается устроить засаду. Затаится, как хищник. Будь осторожен, парень.

— Коты, пошли! — прозвучала команда.

Оставшиеся ученики устремились к дверям монастыря. Нико на мгновение задержался и наконец-то посмотрел старику в глаза.

Посмотрел и... даже моргнул от неожиданности.

«Он думает, что я проиграю!»

Эш едва заметно кивнул — ступай.

Нико повернулся и побежал к дальней двери северного крыла. Растерянности и неуверенности как не бывало. Все его внимание сосредоточилось на предстоящем испытании. Он докажет, что они ошибаются, заранее списывая его со счетов.

Здесь хотя бы не было ветра.

Монастырь притих. Обитатели его, зная о предстоящих занятиях, заранее покинули большую часть здания. Западное крыло вмещало в себя библиотеку, учебные кабинеты, а также зал для медитаций. Большие окна обеспечивали хорошее освещение, в воздухе постоянно присутствовал запах полированного дерева и старой пыли.

Легкое движение воздуха — Бараха и Эш вошли следом в корридо, причем последний с неизменной чашкой в руке. У каждого на руке белая повязка, обозначавшая, что в данном случае они выступают как наблюдатели и, следовательно, обязаны держаться в стороне и не допускать каких-либо комментариев во время испытания. Учись в деле — руководствуясь этим принципом, наставники поощряли подопечных следовать собственному чутью и полагаться только на себя.

Холт назвал чердак, поэтому Нико направился к лестнице и быстро поднялся на второй этаж. Мимо торопливо, словно и не заметив его, прошел молодой рошун.

Деревянная лестница, что вела на чердак, находилась в конце длинного коридора. Здесь располагались отдельные спальни членов ордена. Из окна на дальней стене открывался вид на каменистую долину и видневшийся за ней эскарп из темного камня. Над одиночной вершиной проплывала череда рваных туч. Остановившись у подножия лестницы, Нико осмотрел открытый люк вверху. Темно. Может, поискать фонарь?

Нет, глупо. С фонарем он превратился бы в слишком легкую цель.

Эш и Бараха ждали у другого конца коридора. Нико снял сандалии и осторожно отставил их в сторону.

Набрал полную грудь воздуху и медленно, прижавшись к стене, чтобы ступеньки не скрипели под его весом, двинулся вверх. Добравшись до люка, Нико пригнулся. Позиция для засады весьма удобная, тем более что, оказавшись в темноте, он на мгновение ослепнет.

Секунды летели, но ничего толкового в голову не шло.

Как ни крути, остается только одно.

Он прокрался еще выше, прыгнул, оттолкнувшись от ступеньки, в люк, прокатился по заскрипевшему жалобно молу и замер, лежа на спине, держа перед собой нож и ожидая нападения.

Никакого нападения не последовало. Оставшись на месте, Нико постарался взять под контроль дыхание — шуму он уже наделал немало. Глаза постепенно привыкали к недостатку света, и из темноты выступали неясные формы.

Он бесшумно поднялся и отступил подальше от люка, поглубже в тень. Чердак оказался просторнее, чем ему представлялось. А еще здесь было тепло. Поступавший снизу свет позволял различать предметы, находившиеся в пределах десяти—двенадцати шагов от люка, дальше все покрывала тьма, но движение воздуха давало ощущение пространства. Хлама здесь собралось немало: ящики и коробки, груды одежды, поломанная мебель и даже ружейные пирамиды. Спрятаться тут не составляло труда — выбери любое место и затаись.

Осторожно, проверяя прочность половиц, Нико двинулся вперед — шаг... еще шаг... и еще... Снаружи, прямо над головой, ветер пробежался вдруг по кровельным деревянным плитам, и две или три из них, соединившись в небольшой хор, добавили свой аккомпанемент призрачному вою стихии.

Нико достиг границы более или менее освещенной области и остановился. Еще одно удобное для засады место — сам он был здесь виден, тогда как противник оставался в темноте.

Алеас был рядом. Нико чувствовал его близость.

Прищурившись, он попытался сориентироваться. Справа, свисая из-под покатой крыши, мерцала серебристая сеточка паутины. За ней темнели, сливаясь друг с другом, некие едва различимые, массивные предметы. Слева лежала еще более плотная тьма, а проникновению света препятствовало нечто особенно крупное. Нико сделал шаг назад, медленно, дюйм за дюймом, сдвинулся в сторону, наклонился и, чтобы лучше слышать, открыл рот. Затаив дыхание, не шевелясь, он ждал.

В какой-то момент до него вдруг дошла абсурдность ситуации: они, словно дети, играют в прятки, вооружившись деревянными ножами. Но уже в следующую секунду он представил нож в руке Алеаса, нож достаточно острый, чтобы нанести кровавую рану, и сердце, откликаясь на этот образ, застучало быстро и гулко.

Свет за спиной на мгновение померк, и темнота сразу же сгустилась. Нико обернулся и увидел силуэты поднимающихся снизу, из люка, Барахи и Эша. Оба двигались абсолютно бесшумно.

Нико махнул им рукой, и они пригнулись, заняв позицию по обе стороны от проема.

«Думай, — приказал он себе. — Думай».

Паутина едва заметно шелохнулась. Ему еще хватило времени откинуться назад, когда из темноты справа вырвалось что-то бесформенное. Он ощутил движение воздуха у щеки, заметил движение и сделал выпад вперед. Но деревянное лезвие проткнуло пустоту, а в следующее мгновение Нико ощутил боль от укола в левую щеку... и тут же в правую.

Ошеломленный, он свалился на корточки и схватился за щеку. Между пальцами сочилась кровь.

— Уфф...

Из темноты на свет выступил Алеас. Лицо он намазал сажей, так что белой осталась только узкая полоска кожи на лбу, под волосами. За спиной кто-то усмехнулся. Бараха тяжело протопал вниз по лестнице.

Эш задержался. Нико выпрямился и повернулся к нему, но лицо старика оставалось в тени.

Рошун отпил из чашки и чмокнул губами.

— Продолжай заниматься, — негромко сказал он. — Когда наступит время выходить, ты должен быть готов.