Фарс-мажор 2
Шрифт:
Сразу после этих вопросов была отключена аудио– и видеотрансляция встречи. До сих пор мы смотрели и слушали ее в соседнем зале. Наши жалкие попытки снова подключиться к эфиру с помощью талантливых российских видеоинженеров были пресечены сотрудниками испанской службы безопасности. Сотрудники, с сочувствием глядя на журналистов, которые уже успели заглотить наживку в виде этих вопросов, убедительно показывали руками, как им будут резать горло, если они не остановят трансляцию. Я проникся к ним сочувствием и сочувствовал до тех пор, пока не понял, что они имели в виду не свое горло, а мое.
Иранскому журналисту решением Конгресса независимой прессы присудили «Золотое перо свободы».
– Что происходит с нашими лауреатами, когда мы их награждаем? – спросил присутствующих гендиректор Всемирного газетного конгресса Тимоти Болдинг.
Он сам и рассказал. Один, как и раньше, сидит в тюрьме. Другой так и не смог найти работу. Третий, господин Шариков из Белоруссии, лауреат 2003 года, слег в психиатрическую больницу по не зависящим от него причинам.
Когда президенты России и ЮАР вошли в зал для пресс-конференции, пресс-секретарь президента ЮАР в присутствии господ Путина и Мбеки произнес зажигательную речь:
– Я пока не услышал ни одного сигнала мобильного телефона в зале, и это значит, что они выключены. Если это не так, вам все равно придется их выключить, потому что два президента интересным языком сейчас расскажут нам об итогах состоявшихся между ними переговоров.
Господин Ширак заявил, что, хотя вопросы не предусмотрены, он считает, что по одному от французских и российских журналистов он бы все-таки выслушал.
Этого не ожидали не только российские журналисты, но и французские. Поэтому от французов вопрос задал англичанин.
На длинном – метра на четыре – рулоне-плакате содержалась просьба к господину Путину вернуть пропавшего в 1984 году сына мужчины, который держал рулон, ставший плакатом. Эта беда случилась в Дрездене. Я спросил, при чем тут господин Путин.
– Это было в 1984 году, – вздохнул мужчина. – Господин Путин в это время работал в советской разведке и жил в Дрездене.
– Вы предполагаете, что он был причастен к этому похищению? – негромко спросил я.
– Все остальные версии мы уже отработали, – еще тише ответил мне мужчина.
– Вы корреспондент «Коммерсанта»?! – искренне обрадовался сотрудник службы безопасности белорусского президента на входе в национальную библиотеку. – Так мы специально для вас собаку держим! Мы таких, как вы, не пустим. У нас приказ.
Но они меня пустили. Собака и в самом деле была. Рядом со входом, в гардеробе, положив морду на чей-то ботинок, лежал грязный белый кобель. Помесь лабрадора с боксером.
Это животное было самым добродушным созданием здесь, в холле библиотеки из всех, кто нас тут встречал.
Сколько ни бились журналисты, лидеры «Единой России» были неизменно уклончивы и неконкретны. В конце концов секретарь президиума генсовета ЕР Вячеслав Володин рассмеялся, можно сказать, нам в лицо:
– Что, не «течет»?! Ниоткуда информация не «течет», да?! Редкий случай! Все молчат! Партийная дисциплина!
Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я все равно все выяснил.
Кто-то подошел к трибуне на сцене. Мы сидели в последнем ряду. Один из прокурорских, близоруко сощурясь, уже восторженно прошептал:
– Путин!
– Да это же завхоз наш, – поправил его коллега. – Чего это он на трибуну выскочил?
Оказалось, завхоз (управделами Генпрокуратуры) появился на трибуне, чтобы сделать важное заявление.
– Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин! – торжественно сказал он.
Получилось, как он и хотел, угрожающе.
Свободу прессы президент Путин сравнил с окном.
– Знаете, есть такая русская поговорка, – сказал он. – Откроешь окно – шумно, закроешь – душно.
Он так и не сказал, впрочем, что же лучше. Похоже, лучше всего как сейчас – прикрыть, чтоб не просквозило.
– Те стереотипы, которые были в основе мировой безопасности, канули в Лету, – сказал Владимир Путин. – И что получилось? Мы выпустили из бутылки джинна – ядерное оружие…
Он сделал короткую паузу и добавил:
– …и средства массовой информации. Потом сделал еще одну и закончил:
– И теперь его надо загнать обратно.
Итальянский журналист сообщил лидерам России и Италии, что Джордж Буш победил на выборах в США.
– Вы, журналисты, всегда знаете больше, чем мы, – признал наконец-то Владимир Путин очевидное.
После переговоров лидеры Португалии и России вышли к журналистам. Президент России рискованно начал свою речь. Он сказал, что остановка в Португалии по пути из Бразилии в Москву была вызвана производственной необходимостью. Мне казалось, не стоит лишний раз акцентировать внимание на том, что все мероприятия этого дня появились в программе только потому, что самолет российского президента должен дозаправиться топливом.
Член ЦИКа, отвечавший на выборах за Донецкую область, Валерий Бондик узнал во мне российского журналиста.
– Я же вижу, ты от всех от них отличаешься, – приветливо сказал мне господин Бондик.
– Разве? – удивился я.
– Конечно, – убежденно кивнул он.
– Чем?
– Так пишешь ведь левой рукой назло им всем!
Я спросил у голландских журналистов, почему они так долго старались добиться от президента России согласия на вступление в ЕС.