Фарс-мажор 2
Шрифт:
Худрук московского Театра сатиры Александр Ширвиндт долго стоял рядом с президентом Путиным и нежно гладил ему локти все то время, пока тот прикреплял Александру Ширвиндту орден, и еще секунд 15 после этого.
Когда учительница подольского лицея № 5 поблагодарила Владимира Путина за то, что губернатор Московской области Борис Громов помог сделать ремонт в ее лицее, я понял, что церемонию награждения лучших людей страны пора заканчивать.
Все знают правду. И в Брюсселе, и в Москве. Все знают, что на самом деле у этих русских наготове всегда только один аргумент.
Мы, русские, никогда не говорим о нем всуе. О таком в словах не говорят. О таком вздыхают лишь украдкой да глаза как яхонты горят.
Они сосут наш газ.
За это мы будем сосать их кровь.
Президент Путин вручил орден Почета маршалу Советского Союза Дмитрию Язову, справившему недавно восьмидесятилетие.
Похоже, президент питает к активисту ГКЧП действительно теплые чувства: год назад на презентации новой военной доктрины России Владимир Путин на глазах у журналистов и высших военных командиров пытался общаться с маршалом, стараясь узнать его мнение о доктрине, но маршал как заклинание повторял только, что он полностью во всем согласен с верховным главнокомандующим.
Этим, видимо, и пришелся по душе.
Виктор Ющенко подвел главный практический итог противостояния власти и оппозиции на Крещатике:
– Чисто по-человечески мне чрезвычайно приятно, что люди в палаточном лагере и здесь, на майдане, знакомятся и что через девять месяцев будут нароживаться новые дети.
Этот отец пятерых детей знал, о чем говорил.
Ничем они по большому счету друг от друга не отличаются. Господин Путин после Беслана, извлекая его уроки, отменил выборы губернаторов. А господин Буш, ликвидируя последствия урагана, попросил дополнительных полномочий.
Юрий Рост лучше других сформулировал, что же произошло с Егором Яковлевым. Он вспомнил, как Егор часто портил отношения с людьми и потом снова налаживал их, и так эти отношения и длились всегда. И в последнее время он точно так же испортил отношения с жизнью – и просто не успел их наладить.
Прах его будет покоиться на Новодевичьем кладбище. Оно это заслужило.
Если вам в руки дадут утюг и вы точно будете знать, что вам ничего за это не будет, ну признайтесь: неужели вы откажете себе в удовольствии пройтись им по животу врага своего?
Подождите, не отвечайте сразу.
Дайте утюгу согреться.
Некоторым хочется погорячее.
– Коллеги вам обзавидуются после сегодняшнего вечера, – шепнул я художнику Сергею Андрияке, когда схлынула первая волна журналистов. – Путина увидите.
– Что ж, – шепнул и мне художник, холодно улыбнувшись самыми уголками губ, – у меня судьба такая. Мне не привыкать.
Уже в Пожареваце (родине Слободана Милошевича. – А. К.) я понял, что не все, кто собирался на похороны, доехали до дома Милошевича. Небольшой старенький памятничек у дороги был завален цветами и несколькими венками. Я увидел надпись на памятнике: «Александр Галич». Сюда сложили то, что везли Слободану Милошевичу, те, кто раздумал идти с ним до конца.
О военной реформе президент Путин высказался следующим образом:
– Отмечена тенденция к преодолению кризиса в армии. Так реформу не хвалят.
«Инаугурация торжественно идет, Владимир Путин за собою всех зовет, он самый лучший, самый светлый гений», – рифмует Владимир Нестеров, издатель и единственный автор текстов газеты в стихах «Любимый президент». От его внимания не ускользнуло ни одно мало-мальски заметное событие последнего времени: «Вы все сказали нам в Послании своем! Владимир Путин, вам почет и слава! Гордится вами вся наша держава!..»
– Легко ли пишутся стихи про президента? – спросил я его.
– Так же, как стихи Ахматовой и Мандельштама, – ответил поэт. – Моя схема полностью совпадает с их.
– То есть?
– По велению Господа Бога! – уверенно закончил Нестеров.
Очень интересно, как ведут себя люди, когда их награждает президент России. Правильно сказал первый замминистра по чрезвычайным ситуациям Юрий Воробьев:
– Все это – настоящая чрезвычайная ситуация!
Получил свою награду из рук президента России и один депутат Госдумы. Но в этот день в лучшем положении оказались те, кто все-таки молчал.
– Жизнь политика сложная, – сказал депутат. – Не так проголосовал, не на ту кнопку нажал… Неискренняя жизнь… Но я буду делать все, пока бьется мое сердце…
Чтобы, видимо, на те кнопки нажимать.
В честь Дня России на Красной площади состоялся военно-спортивный праздник.
После парада физкультурников и субъектов Федерации перед главной трибуной остались только тележки с гербами Москвы и Санкт-Петербурга, толстомордый коротышка Петр I с отклеившимся усом, три питерские девушки, переминавшиеся с ноги на ногу возле него, и московские девушки в кокошниках, а также их парни. И вот одна из этих девушек подняла глаза – и увидела перед собой президента страны. И в ту же секунду все краски мира для нее погасли. Нет, она даже не вскрикнула, а просто стала тяжело оседать на кремлевскую брусчатку.
– И вот наступил этот день, день рождения. Утром я с семьей, днем с президентом, вечером – с интересными людьми. Что еще человеку надо для счастья?
Увы, формула счастья, предложенная Расулом Гамзатовым, подходит для использования, надо признать, не всем жителям Российской Федерации.
Президент России Владимир Путин в Екатерининском зале Кремля наградил орденами и медалями почти 50 человек.
Композитор Михаил Танич не выглядел оригинальным, когда, подойдя к микрофону, коротко сказал:
– Желаю вам, Владимир Владимирович, победы на предстоящих президентских выборах. Вот, собственно, и все. Считаю, я проголосовал.
То есть Михаила Танича в марте на избирательном участке можно уже не ждать.
По окончании церемонии всем предложили шампанское. Президент мило беседовал с награжденными. Немного в сторонке стоял Андрей Макаревич. Он не отрываясь смотрел на президента и напряженно ждал, что тот сам, видимо, подойдет к нему. Вот уже президент поговорил, кажется, со всеми и даже начал прощаться, а Андрей Макаревич так и стоял, крепко сжав спинку впереди стоящего стула. Вот президента задержали военные с просьбой об автографе. В это время многие награжденные уже вышли из зала. Андрей Макаревич не уходил. Он стоял и ждал. Но президент так и не подошел к нему. А он – к президенту. Этим церемония певцу, видимо, и запомнится. Чего, конечно, не скажешь о президенте.