Фата из дождя
Шрифт:
И в первый раз она увидела образ своего вечного возлюбленного в каком-то неприглядном свете.
Когда он через неделю неожиданно позвонил ей, Валя даже обрадовалась – это была возможность сказать ему все, что она теперь о нем думает.
– Валя... – печально вздохнул Ваня на другом конце провода. – Вот, решил узнать, как у тебя дела. Знаешь, ты у меня из головы не идешь...
– Все хорошо, – на удивление спокойно ответила она ему. – Тебе не стоит обо мне беспокоиться.
– Я так переживаю... Первое время у меня была какая-то дикая, ненормальная радость из-за того, что я здоров и умирать в ближайшее время мне не придется, но теперь...
– Ванечка! – с досадой произнесла Валя. – Ни к чему столько рефлексировать. Я не собираюсь тебя утешать, пусть это делают теперь другие.
– Я знаю, на кого ты намекаешь. Напрасно! Мы с Марьяной вместе, но она совершенно меня не понимает. А Гуров – для него существует только работа. Лишь ты меня по-настоящему понимала, – пожаловался он. – Слушай, я вот думаю... – и он сделал многозначительную паузу.
– Что, ты хочешь снова вернуться ко мне? – удивилась Валя.
– Ну, в общем... Ты ведь этого тоже хочешь?
– О господи... – Она не знала, что ей делать – плакать или смеяться. – Ванечка... Я столько лет ждала тебя, что мне это уже надоело. Да, мне надоело! – закричала она. – Ты мне не нужен. Как я не видела раньше, что ты за человек на самом деле?! Ты...
– Валя! – испугался он. – Что ты такое говоришь?
– То, что давно следовало тебе сказать. Ты испортил мне всю жизнь, ты убил меня... И продолжаешь меня убивать! Уж лучше бы ты на самом деле тогда умер!
Она кричала в трубку и не могла остановиться. Ее словно прорвало – оказывается, в ней было столько злости на ее любимого, обожаемого Ванечку, что она сама не ожидала этого!
Опомнилась она только тогда, когда услышала у уха короткие гудки – видимо, не выдержав ее упреков, Ваня положил трубку.
Сначала она испугалась того, что наделала, а потом... потом ей стало легче.
– Как странно... – произнесла Валя вслух с удивлением. – И что это на меня нашло?
Она посмотрела на себя в зеркало. Молодая женщина с темными волосами, тонким лицом и высокими скулами. Болотного цвета глаза – тоже темные и в то же время яркие.
– Неужели я разлюбила его? – спросила она вслух у своего отражения.
То, что она не любит больше Ванечку, удивило ее. Ведь столько лет она жила с чувством, что нет для нее никого дороже этого человека!
Когда через пару дней Вале позвонил Коваленко, она заявила ему, что соскучилась и готова с ним встретиться.
– Правда? – обрадовался тот. – Валя, я так рад... Ей-богу, столько надо сказать тебе!
– Скажи сейчас!
– Нет, это возможно только при личной встрече... – загадочно ответил тот.
Они назначили свидание на вечер следующего дня.
Но никто не мог ожидать, что следующий день, едва начавшись, вдруг начнет преподносить сюрпризы.
Рано утром раздался звонок в дверь. Валя с неудовольствием подумала, что это опять явился Илья, но, открыв дверь, увидела перед собой человека в форменной одежде.
– Экспресс-почта... Вам письмо, – сказал он. – Распишитесь, что получили.
«От кого бы это?» – удивилась она, но послушно расписалась в ведомости. Письмо на ощупь было толстым. Может быть, это ответ из издательства?
Валя отпустила курьера и вскрыла конверт.
«Милая моя Валя! Я тебя ни в чем не упрекаю – в самом деле, ты не обязана ждать меня всю жизнь и по первому моему желанию являться ко мне...»
– Это от Ванечки! – воскликнула она вслух и перелистала письмо – оно было на нескольких листах, исписанных мелким убористым почерком – сразу и не разберешь, в чем суть.
«Я полностью согласен с тобой – уж лучше бы я умер тогда. Я виноват перед тобой, и это чувство не покидает меня – наоборот, оно разрастается вширь и вглубь, оно заполняет меня целиком. Ты была единственным человеком, который по-настоящему меня любил – многие годы, несмотря ни на что, преданно и верно. И я в очередной раз обманул тебя. Глупо надеяться, что ты снова простишь меня. Я все время думал – уж лучше бы я умер тогда... Я столько думал об этом, что решил – пора исполнить приговор...»
– О чем он? – с недоумением пробормотала она, и листы бумаги в ее руках задрожали. И Валя вновь уткнулась в письмо, ища место, на котором остановилась.
«Марьин пруд. Помнишь, ты говорила мне о нем? О том, что хотела броситься в него, когда я в первый раз оставил тебя? И я подумал – вот в этом самом месте и надо мне закончить свою жизнь...»
– Не может быть! – с изумлением и страхом закричала она. – О глупый...
Письмо выпало из ее рук, листки разлетелись. Она лихорадочно собрала их и, сидя на полу в дедовой комнате, принялась складывать по порядку. Но они почему-то не желали складываться, и смысл написанного ускользал от Вали. Письмо говорило о чем-то страшном, непоправимом.
«Может, еще не поздно?» – мелькнула у нее мысль. Судя по тому, что письмо принес курьер, написано оно совсем недавно! Еще можно успеть... Она вызвала по телефону такси и принялась торопливо собираться.
«Ты права – я ничтожное, бесполезное существо, неспособное сделать счастливыми близких мне людей. Я отказался от тебя, женился на Марьяне по расчету, я занимался работой, которая мне никогда не нравилась, я был безразличен к своим детям... Такие, как я, не имеют права ходить по этой земле...» – читала Валя, сидя уже в такси.
«Глупый, глупый Ванечка... – подумала она, едва не плача. – Что же ты придумал...»
– Нельзя ли побыстрей! – то и дело подгоняла она таксиста.
– Да мы и так на пределе! – огрызался тот.
Она вдруг вспомнила Германа Коваленко. Сегодня он ее вряд ли дождется.
У нее была еще надежда, что Ваня не исполнит своих угроз, что в самый последний момент испугается. «Зачем я сказала ему ту дурацкую фразу, к которой он прицепился? В самом деле, если он умрет, это будет целиком на моей совести! Я же знала, насколько он мнителен и как развито у него чувство вины...»