Фата из дождя
Шрифт:
– Чего-нибудь выпьете? У меня есть красное вино... – сказал Коваленко, пропустив ее шпильку мимо ушей. Он включил компьютер на столе, запихнул стопку листов в устройство для подачи бумаги. – У вас дискеты?
Она вынула из сумочки стопку дискет.
– Давайте ваше вино... – махнула она рукой и села прямо на мягкий ковер, поскольку стульев здесь не было вовсе.
– Минутку, сейчас запущу...
Негромко застрекотал принтер. Пока он работал, Коваленко принес бутылку, разлил вино в бокалы.
– За что?
– За вас, конечно, – вздохнул он. – А вообще... только не подумайте, Валя, что я к вам пристаю и все такое... Но давайте на «ты», а? Так проще.
Она улыбнулась.
– Ты как догадался, что Истомина подкупили? – тут же спросила она.
– Никак. То есть мне с самого начала все это показалось подозрительным. Старик сроду нас не критиковал – мы же его хлеб! И потом, он ведь лебезил перед всеми, кто работал в библиотеке, даже перед гардеробщицей...
– Ну да... – задумчиво пробормотала Валя, пробуя вино. – Я тоже об этом думала... Конечно, не такой уж у меня талант, как у Маргарет Митчелл, но Истомин раскритиковал меня в пух и прах. Теперь понятно, что им руководило.
– У тебя занижена самооценка, Валя. Если бы ты была хоть немного уверена в себе, тогда бы ты с самого начала взяла его слова под сомнение.
– Ну теперь это никакого значения не имеет – рукописи-то у меня взяли!
– Я в тебя верил!
– Но ты же ни строчки не прочитал из того, что я сочинила!
– И что из того? Говорю же – я в тебя верил. Вот я и подступил к старику, стал его расспрашивать, а он проговорился. О том, что Илья заплатил ему за отрицательную рецензию. Потом Истомин испугался, стал юлить, но я пообещал ему вдвое больше, если он расскажет тебе всю правду. Ты должна была ее знать! Слушай, что он за чудовище, твой муж?
– Он не чудовище, – пожала она плечами. – Он любит меня и одновременно ненавидит. Не знаю, чего в его чувствах ко мне больше.
– Любит и ненавидит... – эхом повторил Герман.
Валя внимательно на него посмотрела.
– Ты был женат? – неожиданно спросила она. – И сколько тебе лет?
– О, профессиональный вопрос сочинительницы любовных историй... Отвечаю по порядку. Нет, женат я не был. Мне некогда было. Мне тридцать три. Тебе может показаться это подозрительным – вы, женщины, всегда ищете подвоха там, где его нет, но мне действительно было некогда.
– Как это?
– А вот так... – Герман встал, положил в принтер еще пачку бумаги, вставил следующую дискету. – Мы росли без отца. После армии я пошел работать, потом, когда сестра немного подросла, я позволил себе поступить в институт, на вечернее... Потом мама вздумала хворать – она у меня была дамой капризной, и мы с сестрой ухаживали за ней по очереди. Я, что называется, бывший маменькин сынок.
– О, самый непривлекательный тип мужчин! – засмеялась Валя. – Замечательное вино, налей-ка мне еще...
– Нет, у меня были серьезные отношения, и дело почти до свадьбы дошло, но... как-то не получилось, – продолжил Герман. – Если вздумаешь бросить своего мужа, обрати внимание на мою кандидатуру. Я все умею, все могу. Честное слово! Я даже вязать умею...
– Правда? – удивилась Валя. Она хотела было сказать, что с Ильей у нее все кончено и что есть у нее другой человек, который ей дороже жизни, но почему-то передумала. Не стоило делиться самым сокровенным с почти незнакомым человеком.
– Да! У меня хорошая работа и вполне нормальный характер... Чем я не жених?
– Я подумаю, – пообещала, улыбнувшись, Валя. Весь разговор напоминал шутку. – Хотя почему ты это говоришь мне? Вон Наталья, бывшая моя коллега, хоть сейчас готова под венец!
– Ты опять про Наталью! – возмутился Герман. – Ты думаешь, мне все равно, на ком жениться? Мне нужна только одна – девушка с зелеными глазами...
«Это не про меня, – решительно подумала Валя. – Во-первых, девушкой назвать меня трудно – я дама в возрасте, а во-вторых, глаза у меня не зеленые, а болотного цвета!»
Тем временем принтер закончил свою работу.
– Уф, я даже начал бояться, что бумаги не хватит! – сказал Герман, складывая стопки крест-накрест. – Слава богу, что были кое-какие запасы... да ты, Валя, графоманка – вон сколько рукописей получилось!
– Раз, два, три, четыре, пять... – кончиками пальцев перебрав стопки, посчитала она. – Ну да, пять романов. Да, я такая графоманка! Одно только странно...
– О чем ты?
– Никогда не думала, что это может пригодиться. Я ведь придумывала все эти истории для себя. Никогда их не перечитывала и тем более не распечатывала. Теперь они лежат передо мной – мои фантазии... Миражи в пустыне. Оказывается, вполне реальные – вот, их даже можно пощупать. Спасибо тебе большое, Герман. Еще не поздно – поеду-ка я в издательство, отдам все, раз они там заинтересовались.
– Я подвезу тебя. Сегодня я свободен, – деловито сообщил Герман. – Ты одна не дотащишь.
– Да? В самом деле, без грузчика тут не обойтись... – засмеялась Валя и, отступив на шаг назад от стола, оглядела внушительную стопку. – Килограммов десять бумаги, не меньше!
– Ну вот, а ты еще хотела взвалить столь непосильную задачу на старенький библиотечный принтер! Да он бы на первом же романе сгорел!
К концу жаркого июля вдруг зачастили грозы. Сизые тучи приплывали с запада, грохотал гром, молнии раскалывали небо надвое, и потоки воды обрушивались на город. Неслись вдоль дорог ручьи – забитые водостоки не справлялись с нагрузкой.
Несколько раз Валя приходила к Ванечке в больницу, где ему лечили язву. И весьма успешно лечили, надо сказать, – Иван порозовел, поправился и преисполнился оптимизма. Его счастье было столь безграничным, что это даже пугало Валю – он говорил без умолку, смеялся, придумывал какие-то шутки.
– Вот видишь, мне еще далеко до смерти! – радовался он. – Врачи говорят лет до ста проживу. А я-то, дурак, уже собрался свою жизнь в снегах Килиманджаро закончить, словно Хемингуэй какой-нибудь! Эх, Валька, теперь ни за что в Африку не поеду – у меня с ней нехорошие ассоциации...