Фауст, фон Гёте Иоганн Вольфганг

Фауст

на обложку

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Шрифт:

Тогда наш дух беспечностью велик. Прекрасен только…

Елена

Настоящий миг.

Фауст

Жизнь только им ценна и глубока. Тому порукою?..

Елена

Моя рука.

Хор

Что плохого в том, девушки, Если наша владычица Обладателю замка Окажет доверие? Мы — невольницы, пленницы С того самого времени, Как разрушили Трою И мы стали бездомными. Отнят выбор у женщин. Их не принято спрашивать, И былые поклонники Только копят им опытность. Пастухам златокудрым ли Или фавнам щетинистым Отдаваться приходится Сообразно случайности. Все тесней прижимаются, Прислонившись друг к другу, И сближают колени, И хватаются за руки, Широко перевесившись Над подушками трона. Для царей посторонние Словно место пустое, И при нас они нежатся, Как на тайном свидании.

Елена

Я — далеко и близко вместе с тем, И мне легко остаться тут совсем.

Фауст

Дышу едва, забывшись как во сне, И все слова претят и чужды мне.

Елена

На склоне дней я как бы родилась, В любви твоей всецело растворясь.

Фауст

Не умствуй о любви. Какой в том толк? Живи. Хоть миг живи. Жить — это долг.

Форкиада (быстро входя)

Что за ветреное племя! Вздором забивая темя, Нежничать теперь не время И твердить любви букварь. Этих грозных труб раскаты Гибелью для вас чреваты, К замку подступает царь. Войску нет конца и края, Но и ты на Менелая Силой дружною ударь. За участье к человеку Будешь превращен в калеку Ты, как раньше Деифоб. Этих вздернут по ранжиру, А царице под секирой Уготован свежий гроб.

Фауст

Опять помеха! Не люблю вмешательства, Оправданного даже и опасностью. Гонца-красавца портит весть недобрая, А ты уже и без того уродина. На этот раз не беспокой нас попусту, Действительной угрозы и в помине нет, А если есть, мы тоже подготовлены И даром не дадим себя запугивать.

Сигналы, залпы с башен, трубы и рожки, боевая музыка, прохождение больших военных сил.

Фауст

Вот кто от бед тебя укроет. Здесь что ни воин, то герой. Лишь тот вниманья женщин стоит, Кто рад стоять за них горой.

(К военачальникам, которые отделяются от колонн и подходят к нему.)

Дружиной грозной и жестокой, Любимцы славы и войны, Смелей вперед, сыны востока, И вы, о севера сыны! Ватага, царства низвергая, Идет, закованная в сталь. Под ней дрожит земля сырая, И гулом отвечает даль. Мы высадились у Пилоса, Нет больше Нестора в живых, И тут же у речного плеса Царьков разбили островных. Отбросьте Менелая живо К морскому берегу назад. Пусть грабит бухты и проливы Испытанный морской пират. Когда он в бегство обратится, Отброшенный от этих стен, Раздаст спартанская царица Вам герцогства за это в лен. Пускай Коринфский перешеек Германец валом обведет. [223] Ахею с тысячей лазеек Возьмет в свое владенье гот. В Элиде станут франки станом, Мессену саксам отдадим, И Арголиды край — норманнам С надзором за путем морским. Объедините оборону, А в старой Спарте вековой Царица будет вам исконной И общепризнанной главой. Доверивши ее заботе Страну, которой лучше нет, У ног ее всегда найдете Участье, помощь и совет.

223

Пускай Коринфский перешеек

Германец валом обведет. — Фауст обращается последовательно к германцам, французам, саксам (англичанам) и норманнам; в феодальных княжествах, основанных в Греции рыцарями-крестоносцами, рыцарские поместья (сеньории) были распределены между представителями перечисленных народов.

Фауст сходит с трона, князья окружают его, чтобы подробнее выслушать приказы и распоряжения.

Хор

Кто красивейшую пожелал, Об оружии пусть позаботится. Лестью он приобрел Наивысшее благо земное, Но спокойно ему не дано Сохранить обладанье. Пожелает обманщик сманить Или силой похитит разбойник, — Надо в оба смотреть. Достохвальный наш князь Дальновидней других. Он сумел опереться На союзников храбрых И послушных ему. Каждый княжий приказ Исполняют на месте С общей пользой для всех И ему в прославленье. Кто ее отобьет У могучего друга? Он ее заслужил, Это мы признаем В благодарность за то, что и нас Защитит он стеною и войском.

Фауст

Пусть разойдутся воеводы, Мы земли дали им кругом, А сами после их ухода Средину области займем. Мы их оберегать обяжем Твой полуостров с трех сторон. С четвертой сам он горным кряжем К горам Европы прикреплен. Его луга, его дубравы, Хребты, которыми он сжат, Моей владычице по праву Рождения принадлежат. Ведь здесь она, своим зачатьем Вся в бога Зевса и отца, Явилась матери и братьям Из лебединого яйца. Родную землю, неизменно Не устающую цвести, Всей преданной тебе вселенной, Властительница, предпочти. Пусть сверху леденят морозы Вершины гор и перевал, Немного ниже щиплют козы Траву по углубленьям скал. Ручьи, потоки, водопады, Все сочной зелени полно, И на лугу овечье стадо Колышет белое руно. Шажком расходится по кручам Рогатый осторожный скот И норовит на солнце жгучем Забресть в пещеру или грот. Там с ними Пан в прохладном хлеве, Туда и нимфы забрались, Оттуда тянутся деревья Из глубины ущелья ввысь. Там непокорную макушку Вздымает узловатый дуб, И клены следом друг за дружкой Толпой восходят на уступ. Там молоко дает природа Для ребятишек и ягнят, И без участья пчеловода В колодах пчелы мед таят. Здесь все бессмертны, словно боги, Улыбка у людей чиста, Довольство, чуждое тревоги, Наследственная их черта. Лазурью ясною согрето, Мужает здешнее дитя. Невольно спросишь: люди это Иль олимпийцы, не шутя? Где бога с сумкою пастушьей Изобразили овчары, Соприкоснулись в простодушье Все виды жизни, все миры.

(Садясь рядом с Еленой.)

И мы в таком же положенье. Что с нами было — позади. Дочь бога, Зевса порожденье, Себя в той мысли убеди! Мы не останемся в твердыне. В соседстве с ней, у рубежа, Аркадия еще доныне Неиссякаемо свежа. В краю безоблачности редкой С тобой укроемся вдвоем, Приютом изберем беседку И полным счастьем заживем.

Сцена совершенно меняется. Вдоль скалистого отвеса, изрытого пещерами, лепятся закрытые беседки. Перед ними в середине тенистая роща. Фауста и Елены не видно. Хор спит, разлегшись отдельными группами.

Форкиада

Не ведаю, когда заснули девушки. Им снилось ли, что я на деле видела? Я разбужу их. Вот они заахают! Вы тоже удивитесь, бородатые, Рассевшиеся в зале, в ожидании Развязки этой были чудодейственной. Вставайте, девушки! Оправьте волосы, Глаза протрите и живее слушайте.