Фаворитка
Шрифт:
Текст переписала сначала Мари, поскольку для меня писать на старофранцузском еще проблема, а потом я. Бумаги, принесенные из будущего, мы сожгли, хотя я видела, как хочется Мари оставить их на память.
Теперь нужно придумать, каким образом доставить этот текст кардиналу в Нарбонн, причем срочно.
Даже о герцоге де Меркере было забыто.
Время до перехода у меня было, и немало. Не было времени жизни кардинала. И он, и король плохи, оба лежали, оба едва дышали, кто умрет раньше – неясно. Раздобыть текст, чтобы теперь опоздать? Ну уж нет!
Вообще-то, любой нормальный человек попросту остался бы там. Вот зачем я перешла обратно? Мари сказала, что если я не вернусь, они все погибнут? Кто «все»? Ей-то гибель не грозит.
От Парижа до Нарбонна, где лежит еле живой кардинал, не меньше ста тридцати лье, пока дотащится карета, успеет умереть не только Ришелье, но и король.
Отправлять кого-то верхом опасно, текст нужно довезти наверняка, иначе не имело смысла вообще связываться. Мы сделали копию, а теперь ломали голову над тем, как быть дальше. Каждый час на счету, а мы думаем. Уже готовы лошади, готов и верный Бийо с двумя помощниками, утром уезжать, хотя они пока не знают, куда именно и зачем, а Мари все не решается сделать последний шаг. Чего она боится, что письмо попадет в чужие руки? Что Бийо выдаст свою хозяйку или увезет послание не туда?
Ночью я вдруг решилась и еще до рассвета пришла к герцогине.
В её спальне за гобелен быстро скользнула мужская фигура. Бийо? Неужели поэтому она тянет время? Вот глупость! Я сделала вид, что не заметила.
– Герцогиня, я поеду сама.
– Что?! Это вам приснилось?
– Нет, я уверенно держусь в мужском седле, могу носить мужской костюм. А Бийо с остальными будут меня сопровождать. Впрочем, господин Бийо может остаться в Париже.
– Анна, это нелепо!
– Зато надежно, и вы знаете почему.
Она поняла намек – Бийо и его товарищей убить можно, меня нет, я довезу письмо, если только не буду тяжело ранена.
– Я не прошу вас дать согласие, просто ставлю в известность, что возьму лошадей и немного денег.
Она только вздохнула.
Я решила, что мы выедем на рассвете и до ночи доберемся до Орлеана.
– Поедем через Этамп! Мне нужно вернуться быстро, чтобы не заметили отсутствия.
Бьянка буквально взвыла:
– Я с вами, госпожа!
– Ты умеешь ездить верхом?
– Да…
– В мужском седле и очень быстро? – Нет…
– Тогда не болтай, а помоги поскорей одеться и хорошенько заколоть волосы, мне придется несколько дней не снимать шляпу.
Сопровождающим скомандовала:
– До Орлеана без остановки, останавливаться только ради того, чтобы лошадей напоить или сменить.
Бийо сокрушенно мотал головой:
– Я все понимаю, но это опасно.
– Бросьте, Бийо! От Парижа до Орлеана меньше двадцати лье, там и заночуем.
– Но быстро темнеет. В Орлеан мы приедем совсем ночью.
– Там нет постоялого двора?
– Есть, но все же…
Но я настояла и в Этампе мы останавливаться на ночь не стали. Это спасло жизнь мне (как можно спасти жизнь бессмертной?), зато погубило моих спутников.
Лесные дороги Франции XVII века не самое безопасное место на планете, точнее, одно из самых опасных. Это не шоссе, даже не сельская дорога нашего времени, освещения никакого, селения друг от дружки далеко, при наступлении темноты хоть глаз выколи, одна надежда – на луну.
Мы спешили, чтобы добраться хоть до пригородов Орлеана, где можно будет взять факелы и ехать дальше. Четверо торопливых путников – прекрасная приманка для бандитов любого сорта, не понимать этого было невозможно, и мы молились только о том, чтобы пронесло. Для этого надо до темноты проскочить самый опасный участок.
До Орлеана не доехали, уже темнело, когда стало ясно, что нас догоняют. Грабители? Вот бред – быть ограбленной или даже изнасилованной в ХVII веке.
Это погоня, а не просто припозднившиеся, как и мы, путники.
Пришлось доставать шпаги… Вот уж не думала, что учеба герцога де Меркера пригодится на практике. Их пятеро, а нас трое, дело плохо.
Нет, я, конечно, многого ожидала от своей «командировки» в XVII век, но только не возможности быть проткнутой шпагой, да еще и в лесной глуши. Говорили ведь, чтобы не ездила ночью! Но мне нельзя задерживаться, в Париже не должны заметить мое отсутствие…
Бийо мог бы меня выругать, но не стал – бесполезно.
– Что вам угодно, судари?
– Ваши жизни.
– Но они дорого стоят.
– Ничего, – расхохотался толстый, как бочка, человек в темном плаще. – Нам за них дорого и заплатили.
Все пятеро в масках, значит, и правда, жизни, а не деньги. Опля! Кто же это постарался? Недаром всю дорогу было ощущение погони, и я так торопила Бийо. Обидно, две трети пути проехали, совсем скоро Орлеан.
Но подсчитывать то, что не получилось, бесполезно, зазвенели шпаги. Мои спутники старались прикрыть меня, а потому приняли удар на себя.
– Бегите, спасайтесь, мадемуазель! – Бийо забыл, что никому нельзя знать, кто я. Но его все равно никто не услышал.
– Вот еще! Я не мальчишка, чтобы спасаться бегством, и моя шпага в умелых руках, поверьте, сударь!
Боюсь, что я вдвойне стала причиной гибели Бийо, изумленный тем, как я бросилась в бой, он зазевался и получил смертельную рану. Правда, и ранивший его разбойник тоже упал замертво. Но теперь были четверо против нас двоих.
Шарль не замечал наших переговоров и даже гибели друга, он отбивался от двоих. Шарль ранил одного, но тот все же держался на ногах. И против меня двое, один толстяк чего стоил…