Чтение онлайн

Он поднимает руки.

– Ладно, ладно. Тебе не нужно оправдываться. Я хочу поддержать тебя, и если ты решил завязать, то горжусь тобой. Меня это потрясло, потому что я никогда не слышал, чтобы ты отказывался от выпивки.

Я отшатываюсь.

– Ох.

Теплая рука сжимает мое плечо.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Нет! Это странно. И он ведет себя как обычно. Как будто смотреть гей-порно на моем диване для нас совершенно нормально.

По-видимому, одного оргазма достаточно, чтобы погрузить меня, человека, который знает, что он не совсем натурал, в пучину сомнений, а на Мейсона даже не повлияло.

– Я жду, - говорю я.

– Чего?

– В этом-то и сложность. Я жду, когда проснусь от этого сна, жду, когда ты поймешь, что твой бывший лучший друг тебе подрочил и запаникуешь, жду… - Я делаю глубокий вдох.
– Я жду момента, когда ты разобьешь мне сердце.
– Снова.

– О, Денни.
– Мейсон произносит это таким тоном, который предполагает, что я либо слишком туп, чтобы жить, либо что он искренне сожалеет. А может, и то, и другое. Но когда он притягивает меня и крепко прижимает к себе, шепчет мне на ухо: - Я не хочу разбивать тебе сердце.

Он не хочет. Но это не значит, что он этого не сделает.

– Я бы хотел дать тебе ответы. Я бы хотел рассказать тебе, что у меня на уме, но я не знаю. Я пытаюсь разобраться. Может, это несправедливо…

Я качаю головой.

– Справедливо. Я никогда не думал, что ты простишь меня, не говоря уже о том, что захочешь поцеловать.

– Если честно, я тоже. Я был готов ненавидеть тебя вечно, но после того, как оправился от шока, увидев тебя снова… Я понял, что никогда не смогу тебя ненавидеть. Ты важен для меня так, как я и не подозревал, пока ты не появился в Монтане. Для меня стало пинком под зад осознание того, что у тебя были веские причины исчезнуть от меня.

Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза, и когда Мейсон прижимается губами к моим губам, верю каждому его слову. Вот так просто.

– Давай постараемся не думать обо всем, чего нет, и сосредоточимся на том, что есть, - говорит Мейсон.
– Мы заботимся друг о друге, и я хочу сделать тебя счастливым.

– В этом-то и проблема. Я не хочу, чтобы ты жертвовал своим счастьем ради меня. В конце концов, мы возненавидим друг друга.

– Эх. Я уже это проходил и не хочу возвращаться. Я ненавидел тебя. Может, стоит попробовать вот это.
– Он снова целует меня, и от этого поцелуя по всему моему телу пробегают мурашки.

Он пытается успокоить меня, но после столь долгой разлуки я могу думать только о том, каково было жить без него, и постоянно анализирую, стоит ли рисковать нашей дружбой. Наверное, я смогу жить без его прикосновений, без его губ на своих губах.

Я не смогу жить без него.

Затем его язык проникает мне в рот, и я понимаю, что нет, теперь, когда поцеловал его, теперь, когда мы перешли эту черту, я ни как не смогу вернуться к дружбе.

Мейсон из тех, кто «посмотрим, что будет», а я из тех, кто «все или ничего».

Мы - верный путь к катастрофе, и все же я не могу заставить себя уйти.

– Останешься со мной на ночь?
– Бормочу я.

– Я не собираюсь никуда уходить.

Глава 18. Мейсон

– Да ладно. Как я могу быть в лучшей форме, чем ты?

Я обегаю Денвера по кругу и шлепаю его по заднице - совершенно по-спортивному, так, что никто и глазом не моргнет, если увидит. А есть большая вероятность, что люди смогут нас увидеть. Эти тропы очень популярны по утрам.

– Знаешь, когда ты разбудил меня и сказал, что мы идем на тренировку, как я и хотел, я определенно не это имел в виду.

Восход солнца над Лос-Анджелесом захватывает дух, судя по тому, как Денвер тяжело дышит. Наверняка причина в этом. Не в том, что я заставил его преодолеть почти три мили пешком по холмам Санта-Моники. Неа. Совсем нет. Он наклоняется и кладет руки на колени. Ладно, может, из-за похода. Поход, бег... в общем, одно и то же.

Мы оба вспотели, и мое сердце бешено колотится. Такое чувство, что меня вот-вот вырвет, но Денвер? Он выглядит так, словно готов рухнуть прямо здесь, в грязь.

– Кажется, я понял нашу проблему, - говорю я, тяжело дыша, когда мы, по-видимому, делаем перерыв.

– Что ты злой ублюдок и заставляешь меня бегать? В гору? Что с тобой не так? Кто тебя в детстве обидел?

– Наша проблема, - продолжаю я, - в том, что мы, блядь, целую вечность не выходили на сцену. Танцы в бойз-бэнде были убогими, но, черт возьми, они сжигали калории и придавали рельефность мышцам. Теперь ты худой и утянутый.

Он поднимает на меня взгляд, его лицо красное и в пятнах.

– Как джинсы?

– Нееет. Можно подумать, что у тебя сильное обезвоживание. В смысле ты выглядишь подтянутым, но ты просто худой. Я же выгляжу ленивым и полным, но под слоем жира у меня скрываются мышцы, оставшиеся со времён работы на деревообрабатывающей ферме.

Денвер, наконец, выпрямляется.

– Ты, блядь, не толстый!

– По голливудским стандартам…

– Голливудские стандарты нелепы, и их невозможно соблюдать. Серьезно, после встреч с актрисами, я не могу быть с человеком, который считает калории и кричит на меня, когда съедает целый шоколадный пирог, как будто моя вина, что я не остановил его.