Чтение онлайн

– В промежуток с половины первого до половины третьего я была в ресторане вместе с остальными, и тому есть масса свидетелей. Нет, я не убивала Селину Фишер, и понятия не имею, кто это сделал. Да, это моя шляпка была найдена неподалёку от места преступления, я никогда не отрицала это и не подумала бы отрицать. Как она там оказалась? Я не знаю, вероятно, её оставила там Селина. Как она оказалась у неё? Это просто: я подарила её ей, сама, от чистого сердца, – тут я невольно усмехнулась, догадываясь о том, что полиция из Парижа вряд ли поверит, что «чистое сердце» может быть у такой женщины, как я. Откинувшись на спинку стула, я лениво посмотрела на де Бриньона, и сказала: – Если у вас остались ко мне другие вопросы, более оригинальные, прошу вас, задавайте! Глядишь, удивите меня чем-нибудь, чем мсье Витген не удивил. Ах, да! Чуть не забыла о самом интересном! Мужа моего убила тоже не я. Это я так, хм, на всякий случай, вдруг вас и это заинтересует!

Готова спорить, что де Бриньон изо всех сил сражался с улыбкой. О, да, он хотел улыбнуться, явно позабавленный моим поведением, вот только чего он не хотел, так это улыбаться мне. Ясное дело! Я бы на его месте тоже не хотела!

Я бы на его месте никогда в жизни вплоть до конца дней не осмелилась бы посмотреть мне в глаза после всего того, что он сделал. А вот он смотрел. Не то, чтобы «как ни в чём не бывало» – нет, вряд ли это далось ему легко, но он смотрел, тем не менее.

Как-то жадно смотрел. Мне такой взгляд не нравился.

Мне вообще ничего в нём не нравилось.

Особенно – его голубые глаза. Всё такие же голубые и такие же лживые, несомненно.

– Предположим, я всё же проявлю оригинальность, – сказал де Бриньон с усмешкой, и, действительно, проявил: – Вам знакомо имя Мария Лоран?

Первым моим порывом было ответить категорическое нет, потому что поначалу я и впрямь подумала, что слышу это имя впервые. Вторым моим порывом было уйти в себя, и постараться понять, зачем он спрашивает меня об этом? Потом я поняла, вспомнив, наконец, кто такая Мария Лоран, так что третьим моим порывом было и вовсе не отвечать, и ни слова ему не говорить вообще, пускай хоть клещами из меня тянет!

Взгляд его не понравился мне ещё больше. Как будто наблюдал за моей реакцией, пристально наблюдал, пытаясь застать меня врасплох… Ну, застал, допустим. Но только совсем не по тем причинам, о каких он думал. Я просто посмотрела вновь в эти бездонные голубые глаза и забылась на какое-то время.

Чёрт бы меня побрал!

– Да, кажется, знакомо, – отозвалась я с запозданием. Мне показалось, что лучше ответить и продолжить беседу, чем сидеть в тишине и слушать, как колотится в груди моё бедное сердце. – Одна из жертв Февраля? Из последних, кажется? Мы обсуждали это за обедом не так давно. Дочка полицейского, верно?

– Совершенно верно, – подтвердил мои догадки чернявый симпатяга Жан.

– И по совместительству любовница некоего Рене Бланшара, – жёстко усмехнувшись, ответил Бриньон. – Слыхали о таком?

Вот это поворот!

Я неуютно поёрзала на своём месте, и с недоумением посмотрела на де Бриньона. Рехнулся он, что ли?

– Рене Бланшара? – Уточнила я. – Судя по вашему ехидному тону, того самого Рене Бланшара, что был моим мужем целых семь лет?

– Жозефина, не ломайте комедию, – устало попросил де Бриньон, сложив руки на столе.

Что-о?! Да с каких это пор я тебе Жозефина?! Даже симпатяга Жан, добродушный румяный здоровяк, и тот посмотрел на босса с осуждением – право слово, к чему фамильярничать с этой милой женщиной?

– Я, правда, не знала об этом, – искренне сказала я, глядя на де Бриньона самыми честными в мире глазами. Мне было плевать, верит он мне или нет, но я и впрямь впервые слышала об этом. Мария Лоран, говорите? Ну, давайте так: у моего мужа была целая куча любовниц, и в Лионе, и в Париже, и с некоторыми из них я была даже знакома. Но про Марию Лоран не знала. Честно-честно! Ну, хоть вы-то мне верите? Этот-то, ясное дело, не верит, иначе не смотрел бы этим своим ястребиным взглядом…

М-м, что же делать?

– И потом, – продолжила я осторожно, – мой муж скончался два месяца назад!

– При весьма странных обстоятельствах, – тотчас же вставил своё слово де Бриньон.

– Как бы там ни было, я бы попросила не поливать грязью его, хм, доброе имя, – закончила свою фразу я, чуть споткнувшись на слове «доброе». Ха-ха-ха, слышала бы меня Франсуаза сейчас! Впрочем, хорошо, что не слышала. С ней был случился инфаркт из-за моей непросительной дерзости!

Да не могла я по-другому! Не могла я нормально разговаривать с человеком, разрушившим мою жизнь! И плевать я хотела, чем это было чревато, вот так-то!

– Хорошо, – легко сдался де Бриньон, слишком легко, чтобы пойти на попятную, разумеется, – допустим, про Марию Лоран вы и впрямь не знали. Тогда, следующий вопрос: знакома ли вам была некая Иветта Симонс?

– Очень смешно, мсье де Бриньон, – холодно ответила я, и Жан пристально посмотрел на меня, заинтересованный. Это потому, что этот невоспитанный сукин сын не соизволил представиться, а я тут, видите ли, невесть откуда знала его имя… Молодчина, Жан! Огромный тебе плюс за внимательность!

– Да или нет? – Продолжил издеваться де Бриньон.

– Разумеется, да! Мы с нею жили по соседству, и вращались в одних и тех же кругах, и было бы весьма странно, если бы мы не были знакомы, неправда ли? – Подумав, что ответ мой прозвучал недостаточно дерзко, а слова были недостаточно ядовиты, я продолжила: – К тому же, я тут неожиданно вспомнила вот что: когда-то давно, ещё до замужества, мы были близкими подругами. Нас всегда было трое: я, Иветта, и ещё одна девочка, милая Луиза, ах, простите, запамятовала её фамилию!

Де Бриньон была её фамилия.

Родная сестра этого мерзавца. Та самая, которая погибла потом, утонув в реке. Впрочем, с её смертью тоже всё было не так просто, но не об этом сейчас речь. Де Бриньон, разумеется, не оставил без внимания мой неприкрытый намёк, и дёрнулся, словно его ударили.

А я знала, куда бить. Я прекрасно помнила, как он любил сестру, и понимала, до какой степени ему тяжело малейшее упоминание о ней. Если я хотела сделать ему больно, я своего добилась. С него теперь был ответный ход.