Фейбл
Шрифт:
– Где ты это взяла? – прохрипел он.
Я знала, что поступаю неправильно. Использовать маму против него было подло. И еще более подлым было то, что я пыталась продать самую дорогую для своей мамы вещь. Однако кулон призвал меня к себе, когда я стояла перед зеркалом в доме Сейнта. Изольда будто бы знала, что он мне понадобится. И этот момент наступил.
Сейнт осторожно поднял кулон, и морской дракон из раковины морского ушка закачался, свисая с его пальцев на цепочке.
– Именно за этим ты вернулся к «Жаворонку», – сказала я. – Ты вернулся за ее подвеской.
Он ничего не ответил. Отец заказал этот кулон для моей матери в Бастиане у ювелира, который делал единственные в своем роде украшения. Раковина морского ушка была редким, ни с чем не сравнимым материалом зеленого цвета, который можно найти только в водах Безымянного моря. Мама никогда не снимала эту подвеску.
– Ну, так что? – я посмотрела на Сейнта, чувствуя подступающие к глазам слезы.
Он сжал кулон в руке, прежде чем опустить его в нагрудный карман кителя, и прочистил горло.
– Восемьсот медяков. Идет.
Я протянула руку, и он взял ее, пожимая в знак согласия. Он не поднял взгляд, когда я встала, пытаясь мысленно смириться с тем, что я только что сделала. Я знала, что для него важно, и использовала это знание против него. Я была причиной, по которой ему и нужны были все эти правила.
Я отвернулась, прежде чем по лицу у меня скатилась хоть одна слеза.
– И Фейбл?
Я замерла с одной ногой на улице.
Лицо Сейнта вернуло себе привычное спокойное и жесткое выражение, когда он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.
– Если ты еще раз попытаешься манипулировать мной, используя свою мать, я навсегда забуду о твоем существовании.
Тридцать один
Я чувствовала, как мама отдаляется от меня, когда вышла из таверны Гриффа, оставив там кулон. Это ощущение присутствия Изольды преследовало меня, подобно призраку, с тех пор как я забрала его с поста Сейнта.
Падж привязал два полных кошелька с монетами к моим бедрам, затягивая кожаные тесемки на поясе.
– Как только мы начнем идти, не останавливайся.
Я кивнула, застегивая пряжку ремня потуже, чтобы он не ослаб под весом монет.
– Не останавливайся, – повторил он, ожидая, когда я посмотрю на него.
– Я поняла.
Позади него Уилла стояла в тени переулка, наблюдая за улицей. Казначей Сейнта появился в ночи в сопровождении двух мужчин, держащих в каждой руке по ножу. Они наблюдали за мной, прищурив глаза, пока я подписывала пергамент в своей комнате в таверне, но ни один из них не сказал ни слова. Они работали на моего отца, поэтому они знали, что вопросов задавать не следует.
Хэмиш пытался убедить нас сначала заключить сделку с парусным мастером и не рисковать, неся деньги через весь город, однако Уэст считал, что у нас будет больше шансов заставить его взять заказ, если он увидит монеты собственными глазами.
«Ничто так не убеждает, как блеск меди», – сказал он.
– Мы проводим вас до дверей и подождем снаружи, – Остер еще раз проверил, надежно ли закреплены кошельки.
– Вы не пойдете с нами? – я перевела взгляд с него на Паджа. Мне не нравилась идея оказаться в мастерской с таким количеством денег в сопровождении одной лишь Уиллы, которая должна была приставить клинок к горлу любого, кто попытается отобрать у нас монеты.
– Тинни не очень нас жалует, – Падж ухмыльнулся, прислонившись к стене рядом с Остером.
– Почему?
– Он не ведет дела с сотлбладцами.
Мои глаза округлились, пока мой взгляд метался между Остером и Паджем.
– Ты же говорил, что вы из Уотерсайда, – мой взгляд остановился на Падже.
Он немного напрягся, возможно, чувствуя себя неловко из-за того, что Остер рассказал мне что-то о них, что было правдой.
Но Остера это, похоже, не беспокоило.
– Мы родились в Бастиане.
Сверкающий, богатый город на берегах Безымянного моря был также местом, где родилась моя мама. Довольно редко можно было встретить человека, который предпочел жить в Узком проливе, имея возможность жить в таком городе, как Бастиан. Люди, которые так поступали, обычно пытались сбежать от своего прошлого.
История, которая привела Остера и Паджа сюда, наверняка была долгой и запутанной. От моего внимания не ускользнуло намерение Остера, когда он выдал мне частичку их прошлого. Таким образом он хотел проверить, что я буду делать с этой информацией, и убедиться в том, что мне можно доверять.
– Нам пора идти, – сказала Уилла, оглядываясь через плечо.
Я застегнула куртку, когда Остер и Падж заняли свои места по обе стороны от меня.
Уилла вытащила кинжал из-за пояса.
– Готова?
Я кивнула в ответ.
Она вышла из переулка на улицу, и я последовала за ней, шагая в ногу с Остером и Паджем, которые держались достаточно близко, чтобы заслонить меня от любопытных глаз.
Мастерская парусного мастера была расположена на одном из двенадцати пирсов, которые простирались над водой на восточной стороне Сероса. Стеклянные окна в рамах выходили на город и занимали всю стену здания. Красный кирпич был покрыт густым зеленым мхом, швы между кладкой осыпались. Я шла, засунув руки в карманы и сжимая пальцами тяжелые кошельки, чтобы они не звенели.
Я не могла не обратить внимания на то, как все, кто проходил мимо нас, задерживали взгляд на покрытом шрамами лице Уиллы, однако она держала голову высоко, как будто ничего не замечая. Я ни разу не видела, чтобы она пыталась скрыть шрам, и задавалась вопросом, играл ли он ей на руку, позволяя всему Узкому проливу понять, что эта девушка знала местную жестокость не понаслышке. Ничего необычного в том, что женщины командовали кораблями, не было, однако мужчин было значительно больше. Им было нелегко конкурировать в данной профессии, поскольку чем мягче и красивее ты выглядела, тем больше было шансов стать легкой добычей.