Фейерверк
Шрифт:
– Чем заниматься намерен? – спросил Санек.
– Сварщиком пойду.
– Куда?
– На железку, дядька обещался взять.
– Ерунда все это. Сейчас деньги можно по-другому срубить.
– Как это «по-другому»?
– На днях я тебя сведу с нужным человеком. Он бывший мент, всех своих знает. У него везде прихваты. Так что дело будет крыто!
– Я воровать не стану.
Санек рассмеялся.
– Там не надо воровать, все под ногами лежит. Помнишь, в нашем лесу была воинская часть?
– Ну.
– Ее сейчас нет, а кабель в земле остался. Он – медный. Там сечение, знаешь какое?! Я тут накопал, сдал, так долги сразу вернул. Кабель там лежит и никому не нужен.
– А если поймают?
– Не дрейфь. У нас весь поселок копает. Это всех сажать надо!
– Я даже не знаю. Лучше я сварщиком пойду.
– Ну и иди, за копейки работай! – Санек завалился на диван, над которым висели плакаты с обнаженными девушками. – Зря ты поругался с Катькой, – продолжил он. – Она ничего. Правда, мне больше Нинка нравится. Они в Москве живут. Завтра уезжают. – Он зевал. – Сестры двоюродные… А то можно еще на «хлебном бизнесе» замутить… хлеб всегда нужен, открыть будочку и торговать. Но тут сложнее, много бумаг надо. А с медью проще, подъехал, накопал, обжег и сдал.
За окном стучал по карнизу дождь. Борька сидел у окна и смотрел на улицу.
– Знаешь, мне отец как-то сказал, что если ему все надоест, он превратится в медведя.
Саня похрапывал.
– А, че?! Уснул, блин!.. – встрепенулся он.
– Ничего. Так, болтаю разную ерунду. У тебя матрас есть?
– В шифоньере.
– Я его на пол кину.
– Валяй. Я, пока тебя не было, с нужными людьми познакомился. Так что не дрейфь, деньги будут.
– Санек, я у тебя пару ночей перекантуюсь.
– Валяй. Я все равно сейчас один. Мать с отцом к брату на зону уехали на свиданку.
– Я только пару ночей.
– Без проблем.
Санек все так же зевал, перевернулся с бока на бок.
– Ты правильно сделал, что не поехал к матери. Правильно, – сказал он сдавленным голосом. – Чего ты дома будешь делать? Там другой живет, тебе его что, папой называть? Хотя Егорыч мужик ничего, нормальный.
Саня замолк. И через минуту Борька услышал его храп.
На следующий день они поехали провожать девчонок. Нина позвонила, сказала, что, Катя не против Борьки, только пусть он не грубит.
На улице были лужи. Трава блестела от воды. Темное небо нависало низко над землей. У автовокзала прохаживалась Катя, держа чемодан за ручку. Нина сидела на скамейке, подложив под зад пакет. Санек подкатил на семерке и эффектно притормозил, приоткрыл окошко и включил музыку на полную громкость.
Нина махнула ему рукой. Санек надел черные очки.
– Как я выгляжу?
– Ниче.
Нина звала Саню. Он не выходил из машины, покачивал головой в такт музыки.
– Она зовет, что не идешь?
– Девушке не надо давать повод. Как там у Лермонтова «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».
– Это у Пушкина.
– Какая разница. У классика, короче. Значит, верняк.
Мимо Семерки проходили люди и оборачивались на шум из машины. «Бум-бум! Бум-бум!»
Подошла Нина.
– Хорошо, что вы приехали, – сказала она.
– А то.
– Катька уезжает. Я позже.
– Нормально.
Санек старался не быть многословным.
– Можем вечерком покататься.
– Годится, – ответил Саня.
Нина вернулась на скамейку.
– Боря! – позвали Яковлева.
Он глянул, это была его мама. Борька вышел к ней.
– Чего ты тут, мам?
– Мне сказали, ты приехал.
– Ну, приехал.
– Ты обижаешься?
– Мама, давай не будем.
– Какой ты глупый! Мне что теперь, монашкой на всю жизнь остаться?
– Я тебя не осуждаю, – сказал Борька, а сам глянул на Катю.
– Придешь домой? – спросила мама.
– Я у Сани пока поживу.
– На вот денег возьми. – Она протянула ему несколько тысяч, он их не взял.
– У меня есть.
Борька оставил мать и подошел к Кате.
– Привет.
– Привет.
– Уезжаешь?
– Да нечего тут делать. Кругом психи.
– Это кто, я псих?
– А то кто же.
– Напишешь телефончик? Я приеду в Москву.
– Зачем?
– Приеду, на ВДНХ сходим.
– Чего мне туда ходить, я напротив живу.
– Ну, ты мне покажешь Москву.
– Не приедешь ведь.
– Приеду.
– Точно? – И она только сейчас улыбнулась ему, и лицо ее стало приятным.
Борька кивнул.
– Тогда пиши! – сказала она.
Он вынул мобильник, и она продиктовала ему свой номер.
Подошел автобус, Катя попрощалась с Ниной. Борька отдал ее чемодан водителю, тот сунул его в багажник.
– Пока.
– Покедули! – поднял руку на прощание.
– Боря! Звони, как приедешь, – сказала Катя.
– Ладно, – ответил он и подошел к ней. У него никогда не было девушки, и он не знал, как это делается: прощаться.
– Поехали! Что титьки мнете! – требовал водитель.
Катя поцеловала Борьку в щеку. Водитель закрыл дверь, и автобус поехал.
Вечером Нина ждала ребят у дороги. За рулем сидел Борька. Ехали за город. Саня переволновался и выпил много пива. Нина села на заднее сиденье – Саня к ней. Ей не понравилось, что от него пахнет и он, в наглую, лапает ее.
Она попросила остановить машину.
– Нет, езжай! – гаркнул Саня.
Борька поглядывал на них через зеркало заднего вида.