Фигляр
Шрифт:
— Да, я звонила ему. Хотела пригласить встретиться… Но он отказался. (пауза, обиженно) Знаешь, как он со мной разговаривал? Это было просто невежливо!
Чон Со-мин хмурится, её взгляд скользит к монитору, где мигают сообщения корпоративной почты..
Чон Со-мин (резко):
— Что именно он сказал?
Ким Хе-вон (голос, драматично):
— Он был таким холодным, будто я вообще ничего для него не значу! Как будто все мои чувства это просто пустой звук! (саркастично) Я просила его о новой фотосессии, но он даже не пообещал ничего. А может, он просто думает, что я должна бегать за ним, как собачка?
Чон Со-мин морщится, её пальцы сжимают край стола, голос становится раздражённым.
Чон Со-мин (резко):
— Хе-вон-а, я на работе. У меня нет времени на твои истерики. Просто скажи: он хоть что-то говорил о своих планах?
Ким Хе-вон (голос, капризно):
— Ничего конкретного. Только то, что занят своими делами и не хочет, чтобы его отвлекали от знакомства с новой семьёй. (всхлипывает) И на мотоцикле не пригласил покататься. Тётя, ты вообще понимаешь, как мне тяжело? Я стараюсь, делаю всё, а он…
Чон Со-мин перебивает, голос тревожный и усталый.
Чон Со-мин (твёрдо):
— Хватит, Хе-вон-а. Я поняла. Если он свяжется с тобой, передай, что бы перезвонил, что это важно.
Ким Хе-вон (голос, возмущённо):
— Конечно, я передам! Хотя даже не знаю, зачем мне это надо…
Гудки. Чон Со-мин кладёт телефон на стол, глубоко вздыхает, проводит рукой по волосам, расправляя выбившуюся прядь. Она снова прокручивает контакты, возвращается к "Канг Ин-хо". Нажимает вызов — гудки, автоответчик. Её терпение на пределе, она сжимает губы, открывает мессенджер. Пальцы быстро печатают, экран светится текстом.
ЭКРАН ТЕЛЕФОНА:
"Ин-хо-сси, я должна сегодня отвести тебя к Пакам. Пожалуйста, сообщи, где тебя встретить".
Чон Со-мин нажимает отправить. Она кладёт телефон, её пальцы теребят ручку, взгляд устремлён в окно. Сеул за стеклом — бесконечный поток машин, огней, рекламных щитов, растворяющихся в дымке.
ДОМ СЕМЬИ ПАК. СТОЛОВАЯ. ВЕЧЕР
Столовая в доме семьи Пак сияет мягким, почти камерным светом. Тёплое свечение подвесных ламп падает на стол, обтянутый светлой льняной скатертью. В центре — ваза с живыми орхидеями, расставлены фарфоровые тарелки, серебряные палочки, маленькие пиалы с кимчи, супом из водорослей, нежно поджаренной рыбой и сезонными гарнирами. Ароматы кунжута, жареного чеснока и имбиря смешиваются, наполняя воздух уютом и чем-то давно знакомым.
На стенах — большие картины с морскими пейзажами: волны, лодки, чайки в полёте. Между ними — фотографии: старинные чёрно-белые портреты, школьные снимки, семейные торжества, кадры с праздников и деловых приёмов. Здесь память живёт рядом с ритуалом.
Вдоль стола, каждый на своём месте, ужинают представители старшего и молодого поколения.
Гён-хо справа на почётном месте, он немного рассеян, руки аккуратно сложены перед тарелкой. Виден возраст и строгость в лице, и некоторая усталость. Время — вещь неумолимая. Он молчит, изредка кивает на чьи-то слова, отстранённо поглядывая в окно. Словно чего то ожидает.
Пак Ми-ран — с идеальной осанкой и демонстративными манерами накладывает себе рис, чуть склонив голову, как будто следование этикету — её способ спрятать мысли. Иногда бросает внимательные взгляды на Сун-ми, но быстро возвращается к трапезе.
Хё-джин ест с аппетитом, аккуратно поднося палочки ко рту. Сохраняет прямую осанку подражая, матери. Порой вмешивается в разговор, но делает это без инициативы, скорее из долга, голос с ноткой холодной сдержанности.
Юн-ги и Со-юн увлечённо, но не громко обсуждают художественную выставку, перешучиваются, но тут же замолкают, если взгляд Гён-хо скользит в их сторону. Стараются не привлекать к себе внимания, как будто за столом тоже нужно соответствовать какой-то невидимой планке.
Сун-ми погружена в свои мысли. Она почти не ест, играет палочками, взгляд то и дело скользит по лицам за столом. Мысли блуждают далеко отсюда.
Разговоры за столом приглушённые, вежливые, почти дежурные. Кто-то упоминает о благотворительном аукционе, кто-то — о предстоящем ужине с партнёрами отца. Имён много, смыслов мало. Темы не выходят за рамки допустимого, всё словно по сценарию, написанному много лет назад.
За окном, в глубине сада, вспыхивают фары автомобиля. Кто-то приехал. Гость в такое время? Атмосфера за столом меняется с благодушной на тревожное любопытство.
Ми-ран бросает взгляд на окно.
Хё-джин отрывает глаза от тарелки.
Гён-хо не двигается, но его пальцы чуть сжимаются на подлокотниках.
Сун-ми оживляется в предвкушении встречи с гостем. Она бросает вопрошающий взгляд на деда и получает от него чуть заметный утверждающий кивок.
Пауза. Через несколько секунд всё возвращается к привычному ходу. Кто-то продолжает есть, кто-то делает глоток напитка.
Теперь в воздухе витает ожидание.
Всеобщее внимание переключается, когда в дверном проёме появляется Ён-су. Проходит в столовую и направляется с Гён-хо.
Хан Ён-су (почтительно):
— Простите, что прерываю господин. Прибыл молодой человек. Он представился как… Канг Ин-хо. Сказал, что его ожидали. Куда его проводить?
Пауза.
Ми-ран поднимает взгляд от тарелки. Юн-ги и Со-юн замолкают. Хё-джин отставляет еду, они с матерью обмениваются недовольными взглядами.
Сун-ми замирает — пальцы сжимают палочки, дыхание прерывистое. Она разворачивается в сторону двери.
Гён-хо некоторое время размышляет. Затем поворачивает голову к домработнице.
Пак Гён-хо:
— Пусть входит. Поставь ещё приборы.
Хан Ён-су кивает и исчезает за дверью.