Фигуры
Шрифт:
– Самое главное - бдительность!
– руководитель "Союза Борьбы" и глава Объединенного комитета Суорд обвел строгим взглядом своих соратников.
– Чем ближе начало заседания Большого Совета, тем больше вероятность провокаций!
– А разве все, что сейчас происходит, не является одной большой провокацией?!
– задал вопрос один из собравшихся. Высокий и грузный, он, буквально, нависал над узким столом.
– Чужие агитаторы на заводах, болтовня в сети при полном бездействии Службы Безопасности, а теперь еще и вывод войск из центральных провинций!
– Тертый прав, - добавил его сосед - длинный и болезненно худой, с острым тонким лицом.
– Нас буквально толкают на выступление. Очевидно, чтобы нанести контрудар и разгромить.
– Оонку и Гдооду нужны беспорядки, чтобы под их прикрытием добиться единоличной власти, - заключил неприметный с виду человек неопределенного возраста по прозвищу Бухгалтер.
– Но нам нет абсолютно никакого резона принимать участие в этой провокации!
Последняя фраза вызвала несколько одобрительных возгласов. Бухгалтера здесь не слишком любили, но к его словам прислушивались, отдавая должное его уму и аналитическим способностям.
– Возможно, все это так, - Суорд встал, резко опустив ладони на столешницу.
– Тем не менее, мы не должны оставаться в стороне. Мы вступаем в игру!
– Это безумие!
– выкрикнул кто-то.
– Объясняю!
– Суорд повысил голос, перекрывая возмущенный гул.
– Причина первая. Оонк и Гдоод добиваются, безусловно, собственных целей, но своими провокационными действиями они пробудили массы! Выступление состоится, независимо от того, что мы об этом думаем, и как к этому относимся. Поэтому у нас есть только два варианта. Или мы возглавим это выступление, дадим людям руководство, организацию, лозунги и план действий. Или, бросив их на произвол судьбы, мы навечно лишимся того авторитета, что нарабатывали годами, и окажемся выброшенными на обочину истории.
– Это доктринерство!
– вскочил с места кто-то мелкий и юркий, с торчащими надо лбом густыми черными волосами.
– Вы навязываете нам ложный выбор и толкаете на участие в обреченной на провал авантюре! Мы обязаны сохранить себя во имя грядущего!...
– Какое грядущее?!
– Суорд говорил негромко, но его голос словно заполнил целиком всю немаленькую комнату.
– Если мы не победим сейчас, у нас не будет никакого грядущего! Кто бы ни выиграл в схватке двух хищников, Оонк или Гдоод, он установит жесткий авторитарный режим. Как вы считаете, он потерпит конкурентов в нашем лице?! Да не позднее чем через полгода на нас обрушится вся мощь государственной репрессионной машины! А массы, брошенные нами в решающий момент и обреченные без нашей помощи на поражение, не окажут нам никакой поддержки!
– Вы сказали - победить?!
– спросил Бухгалтер.
– Разве у нас есть серьезные шансы?
– Шансы есть всегда, - строго сказал Суорд.
– А сейчас - особенно. Оонк провоцирует народное выступление и хочет использовать его для удержания и укрепления власти. Однако и мы можем и должны использовать его в наших целях. Послушайте, что я вам скажу...
После совещания Суорд попросил остаться двоих - Бухгалтера и Тертого. Сидя на своих местах, они с удивлением смотрели, как глава Объединенного Комитета достает из неприметной подсобки сверхнавороченную аппаратуру, обеспечивающую полную защиту от прослушивания, устанавливает ее и приводит в действие.
– Пересаживайтесь поближе!
– Суорд сдвинул стулья так, что они оказались внутри треугольника, образованного глушилками.
– План, который мы только что обсудили и утвердили, хорош. Но в него нужно внести небольшие коррективы, о которых ни в коем случае не должен узнать Оонк.
– Вы считаете?!...
– Бухгалтер даже привстал.
– Да!
– жестко сказал Суорд, глядя ему прямо в глаза.
– Среди наших товарищей есть те, что сливают информацию Оонку. К сожалению, мне точно не известно, кто они. Я могу быть уверенным в вас двоих. В последние месяцы вы прошли самую суровую проверку...
Тертый дернулся, но промолчал.
– Да, это была моя проверка, - кивнул Суорд.
– Но теперь к делу!...
– Все это основано на весьма шатких предпосылках, - скептически заметил Бухгалтер, выслушав Суорда.
– В ином случае шансов у нас вообще нет, - вздохнул Суорд.
– Помните, о чем писал Стрелок?! Революции возникают не благодаря заговорам и переворотам, а как стихийное движение масс! Поэтому я должен находиться в гуще событий. Завтра я вылетаю в Столицу, чтобы заняться организацией! Будем готовить одновременно все три варианта!
– Но это...
– Знаю. Очень сложно, ресурсоемко и чудовищно затратно. Но сейчас надо использовать все, абсолютно все, что у нас есть! Наступает то, к чему мы готовились полторы дюжины лет! Или мы победим, и тогда все нынешние проблемы станут не актуальны, или проиграем, и нам все это станет уже не нужно. Придется уходить в глубокое подполье... если будет, кому уходить... Поэтому... Работаем?!
– Работаем, - серьезно кивнул Бухгалтер. Тертый пробормотал что-то утвердительное.
– На тебя, извини, я оставляю этот гадючник...
Бухгалтер согласно кивнул. Его невыразительное лицо внезапно приняло хищное выражение.
– Нет, головы отрывать не обязательно!
– усмехнулся Суорд.
– Самое главное, не допускай их до конкретных дел. Пусть, например, займутся какой-нибудь демократической дискуссией.
– Понял, - Бухгалтер растянул губы в неприятной кривоватой улыбочке.
– Ты, Тертый, возьмешь на себя пропаганду. Сейчас это важнее всего. Бросайте на нее все ресурсы, всех людей! Не жалейте ничего и ни на чем не экономьте! Основной мотив - так дальше жить нельзя!
– Подождите! Только отрицание - и все?! А как же наша положительная программа?!
– Вот когда победим, тогда и начнем реализовывать нашу положительную программу, - устало улыбнулся Суорд.
– Сейчас наше дело - поднять народ на борьбу против власти! Чтобы построить что-то новое, надо сначала разрушить старое, чтобы расчистить место. Желательно - до основания. А затем...
– Разрушение - это не наш метод!
– заместитель начальника службы по делам форпостов неодобрительно посмотрел на молодого подчиненного.