Чтение онлайн

Отмахав по лесу несколько километров и сделав пару петель, чтобы запутать следы, молодой охотник на несколько минут остановился, чтобы отдохнуть и прислушаться - нет ли погони. А затем, не заходя домой, отправился в начинающихся сумерках в больше село, где были власти и телефон. Война же!

Его рассказ поначалу воспримут с недоверием - все-таки, в лесу были замечены люди, а не синекожие пришельцы, но соответствующее донесение уйдет в Информбюро. А там усердный сотрудник отреагирует на слово "чужаки" и включит его в отчет, который пойдет дальше по инстанции. Эта информация не потеряется, но достигнет руководства только через несколько дней.

Глава 13. Игра с огнем

– У нас самым наглым и беспардонным образом отбирают нашу свободу!
– раздавалось с трибуны.
– Страной управляет даже не правительство, а неизвестно кем назначенные и никому не подотчетные комиссии и комитеты, о которых нет ни слова в Конституции! Власти делают, что хотят, не считая нужным даже советоваться с народом! Парламент распущен! О новых выборах, которые, по закону, должны состояться до конца этого года, никто даже не заикается, хотя год уже почти на исходе!...

Драйден Эргемар, внимательно слушавший выступавшего, чертыхнулся про себя. Оратор - депутат того самого парламента Отмар Клунц - был опытным и умелым демагогом. Он приводил только правильные, известные всем факты, лишь придавая им собственную интерпретацию, а критикуя абстрактные "власти", не называл напрямую ни популярную в народе императрицу, ни грозного премьер-министра Маклента.

По информации дедушки Таркина, Клунц входил в число участников заговора, но находился в нем на вторых-третьих ролях. Согласно его классификации, это был типичный "болтун": около тридцати пяти лет, широкое сытое лицо, очки с прямоугольными стеклами... Во время войны одним из первых сбежал в Гордану, но и одним из первых вернулся прошлым летом и тут же включился в политическую борьбу в рядах демократической оппозиции. В какой-либо общественно полезной деятельности замечен не был...

Клунца, естественно, никто не держал за серьезную фигуру, но на этой трибуне он был неплох и, пожалуй, уместен. Толпу, заполнившую площадь перед Летним дворцом - нынешней резиденцией императрицы - составляла, в основном, неопытная, падкая на яркие фразы и, главное, оппозиционно настроенная молодежь. Судя по обрывкам разговоров, доносившихся до Эргемара, это были, в основном, бывшие студенты закрытых за ненадобностью юридических и "манагерских" факультетов коммерческих ВУЗов, вынужденно переквалифицировавшиеся в рабочих и строителей и поэтому недовольные жизнью. Многие пришли сюда в свой единственный выходной день, а то, что он был только один, тоже вызывало недовольство. Идеальная аудитория для молодого политика с хорошо подвешенным языком, который воспринимается ими как свой и говорит вслух то, что каждый из них мог бы повторить про себя.

– ...Самое главное - единство! Пока мы едины, мы непобедимы!

– У-у-ууу!!!
– отозвалась толпа многоголосым ревом.

Эргемар от возмущения сплюнул. Настроение у него начало стремительно падать. Это же надо - так испоганить такой отличный лозунг! Да и многовато народу тут собралось - тысяч пять по меньшей мере. Это, наверное, все погода виновата - совершенно роскошная как для середины зимы. Солнце, плюс восемь градусов, снег давно сошел и даже грязь подсохла. Вот был бы мороз с ветром, так мало кто бы явился!

Клунца, тем временем, сменил новый оратор, не знакомый Эргемару. Вообще, компания на трибуне собралась сегодня не очень представительная. Всего человек десять, все - демократические политики второго ряда. Из по-настоящему известных лиц Эргемар уверенно опознавал только Санксена, вождя крайних республиканцев, сделавшего себе имя на постоянном обливании грязью старой империи. В принципе, Эргемар был согласен, что в те времена Барганд отнюдь не был образцом для подражания и вообще полностью заслужил неприязнь, а то и ненависть со стороны бывших вассалов и колоний. Но Санксен всегда так перегибал палку, что это вызывало возмущение даже у него, горданца.

"Драйден! Если тебе так неприятно их слушать, уходи, не мучай себя, - услышал он голос Терии по мыслесвязи.
– Только, если можно, подойди сначала поближе к трибуне. Я хочу увидеть их всех!"

"Будет сделано, моя королева!
– Эргемар послал ей в ответ шутливую картинку самого себя отдающего честь.
– Как там у вас, полет нормальный?!"

"Все в порядке, уже скоро подлетаем, - уловил он одобряющую улыбку Терии.
– Потом все расскажу и покажу. Надеюсь, тебе понравится".

Эргемар мысленно вздохнул. Териа вместе с премьером и кучей сопровождающих лиц летела в Содарр на торжественную церемонию запуска восстановленного завода тяжелого станкостроения. Он, конечно, тоже с удовольствием взглянул бы на это предприятие, благодаря возвращению которого в строй замыкалось сразу несколько разорванных производственных цепочек и закрывалось много узких мест. Однако интересы дела требовали, чтобы он остался во временной столице.

После инцидента с несостоявшейся дуэлью, со времени которой прошло уже больше недели, они с Терией изображали некоторое взаимное охлаждение и поэтому обычно находились порознь. На самом же деле, действуя по одиночке, каждый из них видел и слышал за двоих. Никогда раньше они так много не упражнялись в их двусторонней мысленной связи и с каждым днем умели делать это все лучше. Теперь Эргемар мог, например, показывать Терии окружающее либо, наоборот, получать от нее картинку и одновременно заниматься своими делами. Раньше это вызывало у него ощущение, будто он раздваивается, но со временем он научился делать это автоматически, словно работать, смотря вполглаза телевизор.

Вот и сейчас, протискиваясь через толпу, Эргемар продолжал поддерживать канал связи - пока в пассивном режиме, но в постоянной готовности продолжить передачу.

Новый оратор, между тем, говорил об экономике.

– ...Они бросают все ресурсы на тяжелую промышленность, забывая, что станки нельзя ни кушать, ни надевать!...
– раздавался над площадью гулкий голос из мощных динамиков.

Толпа отозвалась на это заявление одобрительным ревом.

И этот передергивает, - сердито подумал Эргемар. Да, с ширпотребом в стране по-прежнему большие проблемы, продукты продаются по карточкам, многого не хватает. Урожай этого года был не слишком высоким, очень мало засеяли и технических культур. Вот только те, кто сейчас требуют хлеба вместо станков, не понимают, что без современной промышленности не получишь ни тракторов, чтобы вспахать и засеять поля, ни солярки для них, ни пластмассы, ни тканей, ни даже оконного стекла, которое и сейчас в большом дефиците...

– ... Они сидят на мешках с золотом, хотя в Гордане и Телларне не знают, куда девать хлопок, а в нашем городе стоят ткацкие фабрики!...
– продолжал разоряться неведомый Эргемару оратор.

Пробираясь вперед, Эргемар весьма невежливо оттеснил в сторону прыщавого юнца, буквально с открытым ртом заворожено слушавшего откровения с трибуны.

Мешки с золотом - наглое вранье!
– продолжал раздраженно думать он. Нет у Барганда денег. Большая часть внешнеторгового оборота приходится на бартер с соседями, которым тоже всего не хватает. Поэтому любые излишки идут в фонд для обмена. У Горданы и так покупаем в долг на шестьдесят с лишним тонн золота или четверть миллиарда довоенных золотых горданских брасов в месяц. И, конечно, ширпотреб там - не на первом месте. А приобретаемый за границей хлопок, если кому-то интересно, перерабатывается в портах, поскольку транспортная система еще работает неважно, и перевозить по железным дорогам надо не сырье, а конечную продукцию. Можно, конечно, ввозить из-за рубежа готовые товары, но лучше все же загружать работой хоть некоторых национальных производителей. Да, горданцы, конечно, дадут в кредит и больше, но за это они потребуют заключения неравноправных торговых договоров, концессий и политических уступок. А на это никак нельзя пойти ради будущего страны!