Чтение онлайн

– Ядерное оружие обладает колоссальной мощностью, это вам не воробьям фиги крутить, - просвещал нас Буслай.
– Мощность взрыва ядерных боеприпасов принято измерять в единицах тротилового эквивалента. Тротиловый эквивалент - это масса тринитротолуола, которая обеспечила бы взрыв, по мощности эквивалентный взрыву данного ядерного боеприпаса. Обычно он измеряется в килотоннах «кТ» или в мегатоннах «МгТ».

– Они же разные бывают? Я мало что во всём этом смыслю, но по фильмам помню, что бывают огромные такие бомбы на самолётах, которыми Хирасиму и Нагасаки америкосы жахнули, и маленькие в крылатых ракетах, подвешенные к вертолётам, у подводников тоже есть и ещё колоссы, в шахтах которые спрятаны.

– Ну, в шахтах не обязательно колоссы, - усмехнулся Чинук.
– Заряды бывают настолько разные, Док, что и в патроне двенашке умещаются, а вообще, они квалифицируются в зависимости от мощности и делятся на калибры: Сверхмалый - менее 1кТ, малый - от 1 до 10 кТ, средний - от 10 до 100 кТ, крупный - от 100 кТ до 1 МгТ, сверхкрупный - свыше 1 МгТ.

Термоядерными зарядами комплектуются боеприпасы сверхкрупного, крупного и среднего калибров; ядерными - сверхмалого, малого и среднего калибров, нейтронными - сверхмалого и малого калибров.

– Ого, откель познания такие?
– Спросил Буслай, посмотрев с уважением на нашего бойца.

– Да так, хобби, - криво усмехнулся Чинук, явно вспомнив что-то своё, о чём ему не хотелось говорить.
– И с чем мы имеем дело?

– Крылатая малышка длиною в три с половиной метра и общим весом двести семьдесят килограмм. Зона поражения до двадцати двух километров, квадратных естественно, и заметьте, что зона поражающего действия радиации для боеприпасов с небольшим тротиловым эквивалентом превосходит зону поражения ударной волны и светового излучения. Короче говоря, привет, Атомиты.

– Зато рад споранов сколько будет, - снова вставил свои три копейки Фома.

– Долбодятел ты, - рыкнул Прапор, недобро так посмотрев на болтуна.

– Я могу продолжать?
– спросил Буслай и, не дожидаясь одобрения, продолжил:

– Находится эта прелесть в специальном бункере, давно построенном не нами, но нами переделанном. Система управления и запуска расположена где-то в самом городе, но где именно, я не знаю. Установка раньше пустая была, но рабочая, и Рубин буквально грезил зарядить её. Не знаю, что он отдал за эту ракету с боеголовкой, но думаю, что и душу бы заложил, будь она у него, - скрипнул он зубами.

– А кто знает?
– спросил Леший.

– Понятия не имею. Не та это информация, о которой известно тому, кто не имеет непосредственного к ней отношения. Комната с пультом пуска может находиться где угодно, в любом месте города.

– Правительство ваше?

– А зачем оно им? Лишняя информация вредна для здоровья.

– Согласен, - кивнул Фома, поглядывая на Главу.

– Я не согласен! Тут знаю, а тут не знаю, - переиначил я фразу из фильма «Джентльмены удачи».
– Откуда тогда про саму ракету тебе известно?

– Я её привёз в город.
– Глухо ответил разведчик.
– Сопровождал колонну и отвечал за сохранность именно этого груза. Где находится бункер, мне, естественно, известно, но на этом всё...

– Если саму ракету повредить, то она, ведь, никуда не полетит? Ну, или полетит, но не туда, куда надо, - предложил я как один из вариантов.

– Да, конечно, или сдетонировав, похоронит всех жителей Эмбера.

– Не подумал как-то об этом, блин.

– Не сдетонирует, - вмешался Чинук.
– Там система резервирования такая, что...

– У этих рукожопых, - перебил его Леший, - и горшок с навозом может треснуть так, шо и мир надвое расколетси!

Кир положил автомат на колени и погрузился в размышления. Мы ехали к бункеру в одном из бронетранспортёров.

– Есть у меня идея!
– Вдруг встрепенулся Буслай.
– Нам нужно на АТС! На телефонную станцию, - пояснил разведчик, наткнувшись на вопросительные взгляды спутников.
– Сотовой связи под землёй нет, сигнал ловится плохо, только стационарная проводная функционирует. Следовательно, приказ о пуске будет отдан по телефону, по отдельной защищённой линии, идущей из Белого дома.

– Откуда?
– не поверил своим ушам Фома.

Буслай усмехнулся:

– Это местные так Дом правительства обозвали.

Фома рассмеялся, прокомментировав:

– Правильно, хрена мелочиться.

– Всё, тормози тут!
– Крикнул Буслай Ладоге, одному из своих бойцов.
– Всё, мужики, дальше - пёхом и очень тихо, посты будем обходить.

После принятия решения - пара часов «прогулки» в лесных дебрях, и мы на окраине засеки. Прапор накинул отвод глаз, и наш десяток рванул через открытое пространство. Выдавала пробег только примятая трава, но пронесло - нас не заметили. Проникнув за бетонную стену, на наземную часть города, группа разделилась. Трое отправились на АТС, семеро - к шахте. Задача у всех одна: предотвратить возможный запуск ракеты с боеголовкой.

Проползав по узким шахтам, выбрались через потолочный люк, скрутив решётку вентиляции, и оказались в общественной раздевалке с рабочими спецовками. Все в пыли и паутине.

– Уголь что ли они тут копают?
– Подумал я, разглядывая замурзанные вещи, висящие рядком на стене.

– Это технических рабочих, - тихонько сказал Буслай, заметив мой интерес.
– Тут постоянно что-то ломается. Вечный ремонт, восстановление, замена деталей.

Каменные ступени за дверью вели вниз. Лестничная шахта была прорублена в твёрдом сыром камне. Никаких перил, вдоль свода проложен кабель, с которого через определённые промежутки свисали тускло светящие лампочки.

Мы начали осторожно спускаться. По моим представлениям, я думал, что будем идти прямо, ну, или вверх, но никак не вниз. Куда ещё ниже? Глубина необъяснимо пугала. Из этой бездны всё явственнее доносился рокот, такой низкий, что человек, казалось, воспринимал его скорее стенками желудка, чем ушами.

– Что это?
– спросил я, пытаясь не показывать растущего напряжения.

– Генератор, - ответил Буслай.
– Сердце нашего города.

Дальше двигались молча. Лестница привела к двери с табличкой «Главный туннель». Проникли. Проход широкий, не меньше шести метров от стены до стены, оббитый листами, вроде как из нержавейки, пол такой же. Лампы горели так же тускло, но количество их значительно увеличилось.