Чтение онлайн

Интересно, что разные представители человеческого рода боятся неодинаковых вещей. Разумеется, все знают людей, которые боятся чего-нибудь, что у вас не вызывает никакого страха. Размышление о том, почему некоторые мои знакомые боятся летать самолетом (а мне — что самолет, что геликоптер) перекинуло мостик на мои собственные фобии. Если есть люди, которым наоборот — что-то страшное для меня — абсолютно и глубоко по фигу. Хотя, может оно на самом-то деле и не так страшно? Под этим углом зрения подавляющее большинство моих страхов постепенно бесследно растаяло. Большинство, но не все.

У меня была одна подруга, которая безумно боялась геликоптеров. Нормальная современная девушка, превосходная во всех смыслах, но когда над головой пролетал геликоптер — падала на землю, закрывала голову руками и выла. Я тогда очень испугался, когда это случилось с ней впервые на моих глазах. Потом-то мне объяснили, что она занималась сталкерством — этаким экстримом, когда люди без коммуникатора и страховки лазают по заброшенным зданиям и ползают по рукотворным подземным ходам. И вот однажды она застряла в очень узкой щели на каком-то старом давно покинутом ржавом заводе. Ее искали с геликоптера три дня, и каждый раз, когда он пролетал над этим узким проходом, возникала угроза обвала и моя знакомая была бы раздавлена там. Она об этом знала и молчала, но в конце третьего дня ее нашли. Она лечилась потом два года.

Я это к чему? Фобии ведь обязаны быть чем-то обоснованы, в прошлом должна существовать изначальная причина. А я не знаю в чем источник моей фобии. В детстве я транспорта не боялся, да и фильмы ужасов не смотрел. Вероятно, что причина может быть спрятана глубоко в подсознании... Возможно это не столько боязнь общественного транспорта, сколько боязнь толпы... хотя, ничего конкретного утверждать не буду. Я, к сожалению, не психиатр, и мои знания ограничиваются курсом лекции по судебной психиатрии на юридическом факультете. У меня сложилось лишь общее представление об этой проблеме.

Но моя работа научила подавлять страх и не замечать его. Мне это почти удалось — сон уже подкрадывался ко мне, когда я почувствовал, как автобус повернул и опять ускорился. Неожиданно машину затрясло, закидало, затем произошел удар, и вдруг стало тихо — все разом замолкли. Автобус остановился.

— Все, п….ц, — вырвалось у водителя.

— Бабу сбил, — прокомментировал мужик, что стоял рядом с водилой.

Волна негодования прокатилась по салону, а весь мой сон улетучился в одно мгновение. Водитель вдруг добавил:

— Свидетели, останьтесь... насмерть... кажется...

— Мама! Мы ее что, убили? Она что, умерла? — срывающимся голоском закричала маленькая девочка впереди от меня.

Все вышли, а рядом с автобусом, на обочине, лежала девушка. Асфальт под ее головой уже окрасился пролитой кровью. Лица погибшей девушки я не увидел, зато я хорошо запомнил лицо ее спутника, ее парня, которого автобус не задел. Он... он рыдал, а его окровавленные руки обнимали безжизненное тело подруги.

— За что? — кричал он. — Как же ты так ехал? — обращался он к водителю.

Тот молчал, а мне стало не по себе, я просто отвернулся и зашагал в сторону ближайшей остановки, чтобы продолжить свой путь. Спать уже совсем не хотелось. Чувствовал я себя тогда на редкость тошнотворно и гадостно. Весь оставшийся день у меня на душе скребли кошки: только тогда я задумался над тем, что каждый день я так же десятки раз перехожу дорогу, и если такая же неожиданность произойдет со мной, если и моя жизнь внезапно прервется, то обо мне всплакнут только пара-тройка человек, да и то вряд ли. Но что вообще изменит моя жизнь? Или смерть? Да ничего! Что я оставлю кому-то после себя? Зачем я вообще живу? Но жить-то надо, а если жить, то так, чтобы после моей смерти другие сказали или хотя бы подумали, что я что-то для них сделал хорошего и нужного, что я что-то после себя оставил умного, полезного и необычного.

Следующий рейсовый автобус подошел довольно скоро. Это оказался новый современный autobus без живого водителя, поэтому оставшийся участок дороги я проскочил быстро и без каких-либо проблем.

Билл меня уже ждал. Он заказал нам пива, несколько порций сушеных кальмаров, я положил все это в дегроновый пакет, мы расплатились и вышли. Говорят, что этих кальмаров японцы выращивают на своих морских фермах специально на экспорт, причем кормят какой-то гадостью для ускорения роста. Сами жители Страны Восходящего Солнца таких кальмаров не едят, предпочитая биологически чистых. Не знаю, правда, или нет — сам не видел, а говорю то, что слышал.

Метров через двадцать начинался лесопарк. Справа от входа стояла пустая будка охранника и огромный щит, с предупреждениями и правилами нахождения на территории парка; а слева — бак для мусора. Лес был красив и притягателен: наверно даже на дороге в ад можно встретить много удивительного и прекрасного, главное внимательно смотреть по сторонам. Несколько минут мы шли молча, а когда в поле зрения появилась скамейка, сели на нее.

— Знаешь друг, — сказал Билл, — у тебя серьезные трудности. Не бойся, тут нет прослушки, я проверял. Лес все-таки, и от Города далеко.

— Ты только для того меня сюда и притащил? — удивился я. — Это давно уже не секрет ни для кого. Мог бы и позвонить, или на работе зайти, зачем такая конспирация?

— А знаешь, что у нашего дорогого шефа на тебя вырос огромный зуб? Как у графа Дракулы? Почему — не знаю, но дело обстоит именно таким образом, и Старик под тебя серьезно копает. Это он распорядился тебя нафаршировать жучками и отправил на ту дурацкую стажировку. Кроме того, на тебя вечно кого-то натравливали. Часть ловушек ты просто обошел, часть не заметил, а из некоторых легко вывернулся…

— Это из каких?

— Ну, я, как ты понимаешь, знаю немного, но учитывая твою любвеобильность…

— Да ладно тебе! — отмахнулся я.

— …тебе постоянно подкладывали разных баб. Но ты удивительно ловко обходил все препоны…

— А, так вот значит, почему ко мне последнее время стабильно липнут какие-то шлюхи!

— …а из ловушек выскальзывал быстро и без потерь, — невозмутимо продолжал Билл. — У тебя же помощница погибла? Эта твоя негритяночка?

— Откуда тебе про нее-то известно?