Чтение онлайн

Товар, Хобб и Кесслер разом подняли руки; мгновение спустя их примеру последовал Вульф.

Решение было принято единодушно. Товар наклонился, чтобы подписать лежащую перед ним бумагу, а с боков комнаты подошли четверо солдат, которые должны были вывести заключенных.

В комнате стало шумно — разом начали говорить сотни голосов: люди обсуждали вердикт суда, сам приговор и всю разыгравшуюся перед ними драму. Изольда встала, и Маркус помог ей выйти в холл.

— Пошли на улицу, — сказала Изольда. — Мне нужен воздух. — Они опередили б ольшую часть толпы и достигли входных дверей раньше основной массы. Маркус обнаружил скамейку, и Изольда с гримасой на нее опустилась. — Я хочу картошки фри, — сказала она. — Огромную кучу жирного соленого картофеля — хочу съесть всю картошку фри мира.

— Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит, как ты можешь даже думать про еду?

— Не говори «еда», — быстро сказала она, закрывая глаза. — Я не хочу еды, хочу картошку фри.

— Беременные такие странные.

— Заткнись.

Достигнув передней лужайки, толпа поредела; Маркус наблюдал, как мужчины и женщины либо уходили восвояси, либо оставались, собирались в небольшие группки и тихо обсуждали сенаторов и их решение. Слово «лужайка», возможно, не совсем подходило для обозначения этого места: раньше перед старшей школой и была лужайка, но никто не ухаживал за ней уже много лет, и она превратилась полянку, где кое-где росли деревья, а между ними были протоптаны извивающиеся тропинки. Маркус задумался, не был ли он последним человеком, кто косил здесь траву: два года он назад он был наказан за то, что шутил в классе. Косил ли лужайку кто-нибудь с того времени? А кто-нибудь вообще что-нибудь косил за последние два года?

Глупо было бы этим хвалиться — тем, что был последним человеческим существом, которое косило лужайку. «Интересно, что еще я буду делать в последний раз на земле?»

Маркус нахмурился и посмотрел через улицу на комплекс госпиталя и его переполненную парковку. Когда наступил конец света, в городе было пустынно — немногие ходили в кафе, рестораны или кино, в то время как мир поглощала чума, лишь в госпитале тогда царила суматоха.

Сейчас вся его парковка была битком набита старыми машинами, проржавевшими и просевшими, с разбитыми стеклами и облезшей краской — сотни и сотни людей, супружеских пар и целых семей напрасно понадеялись, что доктора смогут спасти их от РМ.

Они приходили в госпиталь и там же умирали, а доктора умирали следом за ними. Когда те, у кого был иммунитет, решили поселиться в Ист-Мидоу, больницу очистили — она была первоклассным лечебным заведением и стала одной из причин, по которым выжившие выбрали именно Ист-Мидоу, — но парковкой никогда никто не занимался. Последняя надежда человечества оказалась с трех сторон окруженной лабиринтом ржавого металлолома — наполовину свалкой, наполовину кладбищем.

Маркус услышал, как увеличилась громкость голосов и обернулся; из здания под конвоем солдат появились Уейст и Делароса. За ними повалила толпа людей, многие из которых громко выражали свое несогласие с приговором. Маркус не смог разобрать, считали ли они его слишком суровым или, наоборот, мягким, и нашел возможным, что мнения толпы разделились. Ашер Вульф шел первым; он расталкивал толпу и прокладывал дорогу для осужденных, которых ожидал фургон, готовый увезти их прочь. Это был укрепленный дилижанс, снабженный дополнительными осями, а в движение его приводила четверка сильных лошадей. Те нетерпеливо постукивали копытами и беспокойно раздували ноздри, недовольные шумом подступающей толпы.

— Как бы не начались беспорядки, — сказала Изольда, и Маркус кивнул. Одни протестующие заблокировали собой двери фургона, а другие пытались оттянуть первых в сторону, в то время как Армия беспомощно старалась поддерживать порядок.

«Нет, — подумал Маркус, наклоняясь вперед и хмурясь. — Они не стараются сохранить порядок, они пытаются... что они делают? Они не препятствуют драке, они пытаются ее разжечь. Я видел, как Армия подавляла мятежи, и тогда она справлялась куда лучше, чем сейчас. Тогда она действовала направленно. Да что же они..?»

Сенатор Уейст с темно-красным пятном на груди упал на землю, и почти сразу же раздался оглушающий хлопок. На мгновение мир, казалось, застыл; толпа, Армия и сама полянка оцепенели. Что произошло? Что это красное? Что за шум? Почему он упал? Рассудок Маркуса по одному кусочку составлял мозаику произошедшего, слишком медленно, неловко и беспорядочно.

Хлопок был звуком оружейного выстрела, а красное пятно на груди Уейста — кровью. Его застрелили.

Лошади захрипели, в ужасе вставая на дыбы и пытаясь вырваться из оков тяжелого фургона.

Их ржание разбило неподвижность момента, и толпа разразилась шумом и хаосом; все разом побежали — кто-то искал укрытия, кто-то неведомого стрелка, но все старались оказаться как можно дальше от тела. Маркус оттянул Изольду за скамейку и прижал ее к земле.

— Не двигайся, — сказал он и сломя голову кинулся к упавшему заключенному.

— Найти стрелка! — прокричал Сенатор Вульф. Маркус увидел, как он вытащил из-под куртки блестящий черный полуавтоматический пистолет. Гражданские разбегались в поисках укрытия, а вместе с ними и несколько солдат, но Вульф и другие военные оставались рядом с заключенными. От кирпичной стены за ними во все стороны полетела шрапнель, и по двору прокатился еще один громкий хлопок.

Маркус, не отрывая глаз от лежащего Уейста, кинулся на землю рядом с ним, и начал прощупывать пульс, когда сам еще до конца не остановился. Он не почувствовал ничего обнадеживающего, но бьющая волнами из раны на груди экс-сенатора кровь сообщила Маркусу, что сердце раненого все еще функционировало. Молодой человек зажал рану обеими руками, надавливая изо всех сил, и вскрикнул, когда кто-то рывком оттянул его от тела.

— Я пытаюсь спасти его!

— С ним покончено, — произнес солдат позади Маркуса. — Ты должен найти укрытие!

Маркус стряхнул с себя руки солдата и вернулся обратно к телу. Вульф снова кричал, указывая через лужайку на комплекс госпиталя, но Маркус проигнорировал шум и возню и снова зажал руками рану Уейста. Мгновенно его ладони окрасились красным и стали скользкими, и на руки брызнуло теплой струей артериальной крови. Маркус крикнул, зовя на помощь:

— Кто-нибудь, рубашку или куртку сюда! У него сквозное ранение, я не могу остановить кровотечение одними руками!

— Не глупи, — сказал солдат из-за спины Маркуса. — Спрячься в укрытие.

Когда Маркус повернулся к нему, он увидел Сенатора Деларосу, на которой все еще были наручники. Она припала к земле между ними.

— Сначала помоги ей! — сказал Маркус.

— Вон он! — крикнул Вульф, снова указывая на здания позади госпиталя. — Стрелок там, окружить госпиталь!

Кровь резво пробивалась через пальцы Маркуса, заливая его руки и покрывая грудь раненого заключенного; из выходного отверстия на спине она бежала таким же бурным ручьем, собиралась в лужицу и пропитывала штаны стоящего на коленях Маркуса. Крови было слишком много — слишком много, чтобы Уейст мог выжить — но Маркус продолжал зажимать рану.