Чтение онлайн

О нас уже написано несколько книг, к сожалению, страдающих неточностью в изложении нашей биографии, что, в основном, и побудило нас к созданию данного труда. Отметим, что все их авторы обращали внимание на дату нашего рождения, и теперь уже не только мы считаем, что речь в тех древних пророчествах шла именно о нас. Нелегко считаться живой легендой, но нам доводилось преодолевать и не такие трудности. Единственное, о чем мы сейчас жалеем, что так и не успели до старости обзавестись семьей. В юности мешала стеснительность, потом наша засекреченность, из-за которой мы вынужденно вращались исключительно в воинских кругах, в которые по франгульским традициям не могла проникнуть ни одна женщина, а теперь уже поздно этим заниматься. Жаль, что мы уйдем, так и не оставив наследников, но, по крайней мере, с учениками нам повезло. Лучшие из них занимают сегодня ключевые посты в Генеральном штабе и успешно продолжают нашу линию.»

Дочитав книгу и вернув ее Талису, Игинкат поинтересовался:

– А что с ними дальше стало, ну, с этими полководцами-близнецами? Они уже умерли, да?

– Умерли, конечно, причем еще до твоего рождения. Вскоре после написания этой книги Локлиса разбил жестокий инсульт. Почему только его одного? Ну, наверное, сказались постоянные ночные бдения. Алнис, оставшийся единственным хозяином тела с парализованной левой рукой, не смог жить без общения со своей второй половиной и застрелился из наградного пистолета. Хоронили их тогда с большими почестями, а помнят, как видишь, до сих пор.

– Вижу… Я о них узнал от одного пацана в инвалидной коляске. Он, по-моему, тоже надеется стать штабистом. Как вы думаете, у него получится?

– Ну, если умом боги не обидели и характер, как у Ингареда, то почему бы и нет! — улыбнулся Талис. — В училище при Генштабе, единственное из всех наших военных училищ, теперь не только франгуляров принимают.

– А иностранцев?

– Вот уж понятия не имею. А ты что, тоже туда намылился?

– Да я не знаю пока… — опустил глаза Игинкат. — Я вообще-то больше хочу франгуляром стать…

– Одно другому не мешает. А впрочем, тебе до этого еще далеко, так что время подумать будет.

– Ага… — согласился мальчик.

Желание продолжить знакомство с Альтивисом было так велико, что Игинкат решил в ближайшее воскресенье одному сходить в «Акарис». С Истребителем, конечно, чувствуешь себя, как за каменной стеной, но у него совсем другие интересы и повадки грубоватые, так что вряд ли Альтивис в его присутствии стал бы откровенничать. Другое дело побеседовать с интеллигентным мальчиком-иностранцем. На это даже такой умница может клюнуть.

Субботняя тренировка оказалась настолько болезненной, что даже на утро в воскресенье ходить было еще не очень комфортно, но Игинкат не привык пасовать перед трудностями. Добравшись до клуба, он замер в раздумьях: а где искать-то случайного знакомого? Не бегать же по всем этажам, спрашивая у каждого встречного, не здесь ли занимается Синтонед? Хотя стоп, зачем по всем? Это ж не Кенлат, где все здания специально оборудуются для доступа инвалидов. Здесь такие крутые лестницы и ни намека на лифты, поскольку предполагается, что все посетители — молодые и здоровые парни. Альтивису на своей коляске выше первого этажа точно не подняться. Вот там его и поищем.

Первым делом Игинкат выяснил, где заседает военно-исторический кружок. Оказалось, что тот еще закрыт и до начала занятия целых два часа. Мальчик решил попытать счастья в зале для игры в мяч и надо же, разглядел у стены знакомую коляску! Осторожно подойдя сбоку, он протянул руку очкарику:

– Привет.

– Привет, — удивленно поднял глаза Альтивис, но тут же узнал подошедшего. — Ты Игинке, да?

– Угу. Не принимают? — Игинкат мотнул головой в сторону играющих на площадке.

– Просто не моя очередь.

– Поня-а-тно… Хорошо, что ты здесь оказался, а то я даже не знал, где тебя еще искать.

– А зачем я тебе понадобился?

– Понимаешь, Альтиве, ты тогда говорил об Ингареде, ну, я заинтересовался и раздобыл его мемуары, «Двухголовый стратег», ты тоже эту книгу читал?

– Читал, разумеется. Больше он и не написал ничего, — оживился Альтивис. — Если бы не он, я бы, наверное, помер от тоски, а то и с собой покончил. Короче, когда мне было совсем плохо, просто жить не хотелось, мать принесла мне его книгу. Я зачитался и, в общем, обрел в жизни цель. Тебе тоже понравилось?

– Понравилось, конечно, иначе бы и не пришел сюда. А ты давно ее прочел?

– Два года назад, когда в четвертом классе учился.

– У-у, а мы, оказывается, ровесники! Я сейчас тоже в шестом. Так я чего пришел-то: наша семья только в августе к вам во Франгулу приехала, и я здесь еще многого не понимаю. Вот, например, Ингаред пишет, что у вас в университеты поступают в основном выпускники женских школ. А когда я диспансеризацию здесь у вас проходил, большинство врачей были мужчинами, да и в школе нашей учителя — тоже в основном мужчины. У нас в Кенлате и то такого не было!

– Ну, врачей у нас и в военных училищах готовят, — промолвил Альтивис, — а вот учителя… Даже не знаю… Когда читал, как-то не обратил внимание на эту фразу. Мне бы и в голову не пришло у них спрашивать, женскую школу они окончили или мужскую.

– Так ты в школу ходишь?

– Не, куда мне, я на домашнем обучении… Но учителя время от времени приходят, задание, там, выдать или проверить, как я выучил. Но ты прав, большинство из них мужчины. Интересно, а в женской школе как? Надо бы у сестренки спросить. Хотя она маленькая еще, во втором классе всего… А у вас в Кенлате что, больше женщин было? Если верить нашему школьному учебнику по географии, в вашей стране профессия военного куда менее популярна, чем у нас. Тогда куда же идут мужчины? В инженеры что ли?

– Ну, и в инженеры тоже, а еще в юристы, во всякие там менеджеры… Короче, у нас на всю школу только трое учителей-мужчин было, физкультурник, трудовик и математик.

Альтивис присвистнул:

– Это плохо. Как же они там с вами справлялись-то? Ну, я понимаю еще с малышами, а вот с парнями нашего возраста? А с теми, кто еще старше? Они ж даже наказать себя могут не дать!

– Да нет, в Кенлате никого в школах не порют. Ну, наорать могут, ну, на пару часов после уроков оставить. У нас там и дома никого телесно не наказывают.