Чтение онлайн

дорогу, и Иоганн не решился подставить свою машину под пули. Пулеметная

пальба сливалась с ревом мотора.

И вскоре заскрежетали об асфальт металлические диски колес с пробитыми

шинами, раздался грохот, и грузовик упал под откос. Все было кончено.

Иоганн затормозил машину на том месте, где потерявший управление

грузовик разбил ограждение из толстых каменных тумбочек и рухнул с шоссе в

овраг, заросший кустарником.

Теперь он лежал на дне оврага вверх колесами. Дверцы заклинило, и

извлечь шофера из кабины не удалось. Штейнглиц воспользовался рацией на

транспортере, чтобы сообщить капитану Дитриху о происшествии, касающемся

того как контрразведчика.

Иоганн предложил перевернуть грузовик с помощью транспортера. Водитель

решительно возразил: сказал, что при такой крутизне спуска это невозможно и

он не хочет стать самоубийцей.

Вайс обратился к Штейнглицу:

– - Разрешите?

Майор медленно опустил веки.

Приняв этот жест за согласие, Вайс отстранил водителя, влез в

транспортер и захлопнул за собой тяжелую стальную дверцу. То ли для того,

чтобы избавить от страданий человека, сплющенного в кабине грузовика, то ли

для того, чтобы оказаться одному в этой мощной, вооруженной двумя пулеметами

машине с тесным, как гроб, кузовом, -- он сам не знал зачем...

Едва он начал спуск, как почувствовал, что эта многотонная махина

уходит из повиновения. Вся ее стальная тяжесть как бы перелилась на один

борт, словно машину заполняли тонны ртути, и теперь эта ртуть плеснулась в

сторону, и ничем не удержать смертельного крена. И когда, включив мотор,

Иоганн рванул машину назад, эта жидкая стальная тяжесть тоже перелилась

назад. Еще секунда -- и машина начнет кувыркаться с торца на торец, как

чурбак. А он должен заставить ее сползти медленно и покорно, чуть елозя

заторможенными колесами в направлении, обратном спуску. Борясь с машиной,

Иоганн проникался все большим презрением к себе. Зачем он вызвался? Чтобы

по-дурацки погибнуть, да? Или покалечиться? Он не имел на это права. Если с

ним что-нибудь случится, это будет самая бездарная растрата сил, словно он

сам себя украл из дела, которому предназначен служить. И чем большее

презрение к себе охватывало его, тем с большей яростью, исступлением,

отчаянием боролся он за свою жизнь.

Иоганн настолько изнемог в этой борьбе, что когда, казалось, последним

усилием все же заставил транспортер покорно сползти на дно оврага, он едва

сумел попасть в прыгающие губы сигаретой.

Тем временем к месту происшествия подъехал Дитрих и два полковника в

сопровождении охраны. И санитарная машина.

Иоганн и теперь не уступил места водителю транспортера. И когда за

грузовик зацепили тросы и мощный транспортер перевернул его, Иоганн подъехал

поближе и, не вылезая на землю, стал наблюдать за происходящим.

Солдаты, толкая друг друга, пытались открыть смятую дверцу. Иоганн

вышел из транспортера, вскочил на подножку грузовика с другой стороны,

забрался на радиатор и с него переполз в кабину, так как лобовое стекло было

разбито. Человек, лежащий здесь, не проявлял признаков жизни. Иоганна даже в

дрожь бросило, когда он коснулся окровавленного, скрюченного тела. Солдаты,

справившись наконец с дверью, помогли отогнуть рулевую колонку и освободить

шофера. Изломанное, липкое тело положили на траву. Лоскут содранной со лба

кожи закрывал лицо шофера.

Штейнглиц подошел, склонился и аккуратно поднял этот лоскут на лоб

искалеченному человеку. И тут Иоганн увидел его лицо. Это было лицо Бруно.

Водитель транспортера направил зажженные фары на распростертое тело.

Санитары принесли носилки, подошел врач с сумкой медикаментов.

Но распоряжались тут не полковники, а представитель контрразведки

капитан Дитрих. Дитрих приказал обследовать раненого здесь же, на месте.

Врач разрезал мундир на Бруно. Из груди торчал обломок ребра, пробивший

кожу. Одна нога вывернута. Кисть руки разможжена, расплющена, похожа на

красную варежку.

Врач выпрямился и объявил, что этот человек умирает. И не следует

приводить его в сознание, потому что кроме мучений это ему ничего не

принесет.

– - Он должен заговорить, -- твердо сказал Дитрих. И, улыбнувшись врачу,

добавил: -- Я вам очень советую, герр доктор, не терять времени, если,

конечно, вы не хотите потерять нечто более важное.

Врач стал поспешно отламывать шейки ампул, наполнял шприц и снова колол

Бруно.

Дитрих тут же подбирал брошенные, опорожненные ампулы. Врач оглянулся.

Дитрих объяснил:

– - Герр доктор, вы позволите потом собрать небольшой консилиум, чтобы

установить, насколько добросовестно вы выполнили мою просьбу?

Врач побледнел, но руки его не дрогнули, когда он снова вонзил иглу в

грудь Бруно. Иоганну показалось, что колол он в самое сердце.

Бруно с хрипом вздохнул, открыл глаза.

– - Отлично, -- одобрительно заметил врачу Дитрих. Приказал Штейнглицу:

– - Лишних -- вон...
– - Но врача попросил: -- Останьтесь.
– - Присел на землю,