Чтение онлайн

– А чем он сейчас в Израиле занимается?

– Ай, бабушка, он ведь уже пенсионного возраста, средств на жизнь у него катастрофически не хватает, а мой муж запретил мне давать ему денег, говорит, хватит того, что мы ему оплачиваем съёмное жильё.

– Миша живёт в Иерусалиме?

– Да, и рядом с нами, он подрабатывает грузчиком в овощной лавке.

– Понятно, а Рита далеко от тебя живёт? Хотелось бы с ней встретиться.

– Бабушка у нас в Израиле всё здесь близко, она живёт в Ашдоде, есть такой довольно крупный город, за час от Иерусалима точно доедем.

– А Ашкелон тоже недалеко?

– Да, он рядом с Ашдодом, а, кто у тебя там?

– В этом городе живёт мой старинный друг, если только он к этому времени не ушёл в мир иной. Ты, наверное, не помнишь Ицека, жившего, как и вы, в Вильнюсе, мы были очень хорошими друзьями, но он на несколько лет старше меня.

– Бабушка, я три дня буду полностью в твоём распоряжении, поэтому мы можем посетить всех, кого ты посчитаешь нужным.

– Майя, расскажи мне о своём муже и детях, я не удосужилась даже купить им подарки.

– Ах, бабушка, у них всего достаточно, мой муж балует мальчишек не в меру. Рону, старшему моему, девять лет, а младшему Лиору - шесть.

– А чем твой муж занимается, он тоже врач?

Внучка засмеялась:

– Нет, хватит нам уже врачей, он работает инженером в электрической компании.

Пока они так разговаривали, подъехали к воротам, за которыми виднелась белостенная вилла, купленная когда-то Майклом и Ривой, и куда прибыла на постоянное место жительства в Израиль её Анютка.

Фрося к концу дня почувствовала себя ужасно уставшей. Тяжёлый перелёт, волнительные встречи с малознакомыми и новыми для неё людьми и, безусловно, возраст не могли не сказаться на её самочувствии. Но, когда они переступили порог дома, в который много лет назад приехала из Советского Союза Анютка, и где она прожила первые годы в Израиле, к Фросе подступила новая волна ощущений, взбодривших её, несмотря на поздний час и усталость.

Зайдя в дом и пройдя вглубь хорошо протопленного салона, Фрося встретилась с тремя парами чёрных любопытных глаз. Мальчишки очень мало походили на мать, это были папины копии.

Мики, муж Майи, стремительно поднялся из кресла и пошёл навстречу гостье, протянув две руки для рукопожатия.

Мужчина очень плохо говорил на английском, но в его обаятельной и доброжелательной улыбке светилась искренняя сердечность.

Фрося вручила мальчикам по стодолларовой купюре в качестве подарка и удалилась в туалет, но, когда вернулась, невольно растерялась - все члены семьи, казалось бы, не слушая друг друга, перебивая и выкрикивая, тараторили на языке, на котором она не понимала ни единого слова.

Наконец Майя оглянулась и, увидев Фросю, улыбнулась бабушке:

– Ой, прости, у нас тут семейные разборки. Представляешь, детям уже давно пора в постель, а они ещё не ужинали, ждали мамочку, когда она им, беспомощным, под нос еду подсунет. Папочка называется, он им бы всё позволил, лишь бы они не мешали ему смотреть свой паршивый футбол.

Муж, смеясь, обнял рассерженную жену и подставил губы, они поцеловались, - мир был установлен.

После лёгкого ужина, отлично понимая, насколько Фрося устала за сегодня, Майя отвела бабушке спальню, где раньше, скорей всего, ночевали Рива с Майклом. Было хорошо видно, что после того, как хозяйка перебралась в дом престарелых, в комнате постарались ничего не трогать.

Здесь во всём царила атмосфера прошлых лет. Особо подчёркивали этот факт развешанные по стенам фотографии в рамках, из которых Фрося сразу же для себя выделила те, которые она когда-то присылала Риве ещё из Постав. Анютка была всюду, она улыбалась с фотографий одна и вместе с братьями, с Фросей и с раввином Пинхасом, с маленькой Майечкой и даже с Михаилом Шульманом...
– её доченька смотрела на неё со всех стен, постепенно взрослея и отдаляясь от неё, потому что на других фотографиях она уже была в компании Ривы, мало- и совершенно незнакомых людей.

Фрося медленно перебиралась взглядом от одной фотографии к другой и мыслями уходила в далёкое прошлое, где она была молодой женщиной, не знающей усталости и хандры, где подрастали и обретали взрослый вид и характер её дети.

Вот она уже разменяла девятый десяток, а кажется, что ещё совсем недавно молодые врачи Меир и Рива самоотверженно бились над ней, чтобы сохранить при родах жизнь матери и ребёнку.

Фрося вздохнула, ей было тогда всего двадцать лет. Неожиданно ей вспомнилось, как она пришла в сознание после недели беспамятства и увидела рядом с собой беременную на восьмом месяце женщину с бледным лицом и с красными от усталости и недосыпания глазами, которая все эти дни, пока она была без сознания, почти не отходила от неё, смачивая страдалице пересохшие губы. Всю неделю Рива заботливо ухаживала за ней: насильно кормила, перестилала постель и подносила к Фросиной груди новорожденного мальчика.

Фрося стряхнула с себя наваждение и оглянулась. С одной стороны кровати вдруг заметила на тумбочке маленький портрет в изящной инкрустированной рамке. На нём была изображена Анечка уже в зрелом возрасте. Скорей всего, это была её последняя фотография.

Фрося прижала к губам фотку и покрыла поцелуями. Наверное, так делала Рива каждый день, отходя ко сну, пока не перебралась в своё нынешнее жилище. Невольно подумалось - а почему она не забрала портретик в дом престарелых? И тут же сама себе ответила: Рива велела внучке поставить портрет их дочери здесь для неё.

Утром проснувшись, Фрося почувствовала, что совершенно за ночь не отдохнула. Ныло тело, в глазах было такое ощущение, что будто туда песку насыпали. Нет, так не годится, надо брать себя в руки. Хорошо, что на сегодня никаких особых мероприятий ими не было намечено, - вначале они съездят с Майей на кладбище к Анютке, а оттуда поедут в дом престарелых к Риве. Фрося для себя уже твёрдо решила, что они с Ривой отпустят внучку по своим делам, а сами проведут целый день в компании друг друга.