Гарем
Шрифт:
– Женский пупок не может не доставить наслаждение. Разве не напоминает его пирожное с круглым отверстием, через которое проглядывает начинка?
Эстер заметила с усмешкой:
– Кажется, любое кушанье навевает турецким мужчинам определенные мысли. Неужели женщины их так занимают?
Вместо ответа Халид попросил ее:
– Расскажи мне подробнее о себе, о родителях, о семье.
«Зачем ему это понадобилось? – мгновенно насторожилась Эстер. На нее словно пахнуло холодом в жарко натопленной комнате. – Явно неспроста».
– Я всю жизнь прожила в графстве Эссекс, – начала свой рассказ Эстер. – Замок Бэзилдон был пожалован моему прадедушке королем Генрихом Седьмым, первым из Тюдоров, за верную службу, когда он сражался на стороне короля в Уэльсе, где поначалу обитал род Девернье. Вдобавок король женил его на богатой наследнице, единственной дочери прежнего владельца Бэзилдона, так что рыцарь Девернье получил сразу и титул, и поместье. И супругу – умную, богатую и, как вспоминают старые люди, жутко упрямую.
– Значит, ты похожа на свою прабабку! – решил подразнить ее принц, но до Эстер намек не дошел.
– Нет-нет. Рыжие волосы и зеленые глаза у меня от матери.
– А веснушки?
– Веснушки – сами по себе, – нахмурилась Эстер.
– Ты зря винишь себя в смерти отца, – вдруг сказал Халид, сочувственно глядя на нее.
– Тебе нет никакого дела до того, как умер мой отец и из-за чего.
– Все, что касается тебя, меня заботит.
– Избавь меня от твоей заботы!
– Ты была влюблена в Форжера? – вопрос возник неожиданно, никак не связанный с предшествующим разговором, и наступила напряженная пауза.
– Безумно! – вызывающе посмотрела на него Эстер. Кем считает себя этот турок? Богом? Почему она должна ему исповедоваться?
Халид недоверчиво вскинул брови и продолжил расспросы:
– А какова твоя родина? На что похожа Англия?
– На райский сад.
– Слова истинной дочери своего отечества. – Халид встал и подал ей руку. – А теперь, Ева, я покажу тебе мой райский сад.
Эстер колебалась недолго. Она послушно приняла его помощь и поднялась с подушек. Халид подвел ее к арке в стене и распахнул двойные двери. За ними был сад, освещенный луной.
Однако сияние луны не затмевало бриллиантового блеска звезд, усеявших черный бархат неба, словно южная ночь отмечала пышной иллюминацией какой-то свой праздник. Сотни цветущих растений, сплетаясь, будто влюбленные пары в укромной тени, источали дивные ароматы.
– Боже, как красиво! – вздохнула Эстер.
– Значит, ты оценила мой труд?
– Неужели ты подвесил на небеса луну и зажег звезды – и все ради меня? Халид покачал головой.
– Увы, нет. Я только занимался садом. Это одно из моих увлечений.
Эстер изумилась.
– Ты создал эту красоту?
– Даже зверю в образе человеческом нужно хоть на время побыть в уединении, отрешиться от свершенных злодейств, – сухо ответил Халид. – Наслушавшись воплей насилуемых девственниц, хочется иногда послушать тишину.
Эстер удостоила его улыбкой, способной ослепить мужчину. Впрочем, он ее заслужил. Временами Халид просто очарователен. Возможно, если б они встретились в иных обстоятельствах в другом месте…
– Красота этого сада напоминает о трагедии, происшедшей здесь. – Халид приблизился к Эстер и понизил голос.
– Какой трагедии?
– Мой замок прозван Девичьей Башней. А все потому, что в башне, которая возвышается на утесе, живет привидение.
Эстер невольно прижалась к нему.
– Чье?
– Триста лет тому назад принцесса-христианка покончила там с собой из-за любви к мусульманину. Ей не дозволяли видеться с ним, и она не смогла перенести разлуку. Многие из моих солдат, кому выпало дежурить по ночам, утверждают, что слышали, как она призывает своего возлюбленного, плачет, стонет, и кое-кто даже видел, как она закалывается кинжалом. И это повторяется в каждое полнолуние.
– О боже! – Эстер перекрестилась и теснее прильнула к мужчине.
Такого удобного случая, чтобы поцеловать девушку, могло бы и не представиться в ближайшее время, и Ха-лид им, конечно, воспользовался.
Поцелуй был не менее обжигающим, чем в прошлый раз, и Эстер затрепетала в его объятиях. Ее руки обхватили его шею, ища в мужчине опору, потому что ноги ее не хотели держать, тело сразу обмякло.
Ощущая явную ее податливость, Халид стал настойчивей и добился того, что губы ее раскрылись подобно цветочным лепесткам. Охваченная неодолимым желанием, она встретила языком своим его жаждущий язык. Сознание вернулось к ней лишь после того, как она услышала чей-то сладострастный стон и поняла, что он вырвался из ее уст.
Эстер отпрянула.
– Я не шлюха, чтобы поддаваться ласкам развратных негодяев. Моя девственность будет отдана только супругу и никому больше!
Выпалив эту тираду, Эстер устремилась обратно в спальню.
Растерянный, Халид смотрел ей вслед. Что такого он совершил? Ей нравились его поцелуи – в этом не было сомнения. Тогда почему она их отвергла?
Омар, карауливший в коридоре возле покоев принца, напустился на свою подопечную:
– Почему принц прогнал тебя так быстро?
Евнух не представлял особой преграды для распаленной гневом девицы. Она промчалась мимо него словно ветер, сдув с пути коротышку. Не оглядываясь, она крикнула:
– Где моя спальня? Показывай дорогу! Евнух безуспешно пытался догнать ее.
– Чем ты провинилась? Постой, расскажи мне все. Можно ведь все поправить, – умолял ее Омар.
– Заткнись!
– Но наше благоденствие зависит… Эстер так резко остановилась, что коротышка с ходу налетел на нее.
– Моя честь дороже, чем все твое дурацкое благоденствие.