Gekkou
Шрифт:
В тот день классный час был посвящен смерти отца Цукимори.
– Думаю, все вы уже знаете о кончине отца Цукимори. Завтра после обеда пройдут его похороны, и я собираюсь их посетить. Поэтому пятый урок, биология, будет самообучением.
Когда наш классный руководитель Укай произнес слово «самообучение», по классу пронеслась волна радостных возгласов.
– Эй, это называется «бестактность»! Посочувствуйте немного Цукимори, которая потеряла одного из родителей!
– отчитал нас учитель. Хотя он говорил не особо громким голосом, но класс сразу же замолк. Это было тяжелое молчание.
Видимо, озадаченный неожиданной тишиной, он решил закрыть тему.
– Более того, старостам класса также необходимо прийти на похороны в качестве представителей класса. Я надеюсь на вас. Ну ладно, классный час закончен.
Но только Укай собрался уходить, Усами подняла руку: «Сенсей! Ёко и есть староста среди девушек.»
– А-а-а, ты права. Ну тогда, Усами, могу ли я попросить тебя?
– Ах, да.
– Второй староста это ты, Нономия, верно? Надеюсь, ты придешь.
– Да.
Я спокойно кивнул и незаметно ухмыльнулся.
Все складывалось лучше некуда. Я даже и не мечтал, что мне выпадет шанс открыто прийти туда.
Вообще-то, прочитав заметку в библиотеке, я начал размышлять, как мне попасть на похороны, потому что я хотел собрать больше информации о Цукимори. Когда я понял, что церемония мне не светит, то подумал, что смогу хотя бы посетить поминальную службу.
– Только вы двое? Так нечестно!
Убедившись, что Укай ушел, Камогава сердито посмотрел на нас с Усами.
– Кто же был тот безответственный парень, который выдвинул меня на должность старосты в начале семестра?
Хотя сейчас я благодарен ему за эту безответственность.
– Без понятия. Я человек, не смотрящий в прошлое.
– Твоя безответственность достойна восхищения. В плохом смысле.
– Это честь для меня!
Я смог только криво улыбнуться надменному ответу Камогавы.
– Камогава, ты животное! Разве ты не слышал учителя Укая? Ты бестактен… - серьезно высказалась Усами, заметив его легкомысленное отношение.
– Это недоразумение, Усами. Я всего лишь беспокоюсь о моей однокласснице, которая потеряла родственника, понимаешь?
– кротко заверил нас Камогава.
– Это ложь. Всем ясно, что у тебя есть скрытый мотив, раз ты хочешь встретиться с Ёко-сан!
– отрезала Усами.
– Дура! У меня никогда не было скрытых мотивов! Я всего лишь хочу утешить Цукимори в этот тяжелый момент, - немедленно возразил он.
– Но я, разумеется, не стал бы при этом отвергать ее любовь, хе-хе!
– Ты и вправду животное, Камогава!
Усами выглядела полностью обескураженной. Как и я.
– Камогава, прочисти уши, именно это и называется скрытым мотивом.
– Ага, я понял! Век живи, век учись, правильно?
Камогава ускользнул от моего замечания, притворившись невеждой. Его уже ничто не исправит.
– Надеюсь, у тебя нет скрытых мотивов, Нономия?
Она поняла, что Камогава безнадежен, и выбрала меня новой целью.
– Разумеется, нет. Я иду на погребальную церемонию, потому что я староста класса, а не потому, что мне так хочется, – я нацепил слабую улыбку.
– Более того, мне не нравится мрачная атмосфера похорон. Честно говоря, я бы предпочел не ходить.
– Видишь? Я знала, что ты не такой, как Камогава!
Усами внезапно улыбнулась, как будто она похвалила саму себя.
– Твое отношение к Нономии абсолютно другое! Это дискриминация! Если бы я был американцем, то уже подал бы на тебя в суд!
– Но ты с головы до ног японец. Все дело в разнице между твоим поведением и поведением Нономии. Сам виноват!
Хоть и абсолютно иной, но у меня тоже есть скрытый мотив. Честно говоря, я люблю похороны. Главным образом потому, что там можно увидеть совершенно разных людей.
Я ожидал следующего дня с таким же настроением, как если бы я пошел на концерт любимого исполнителя.
После трех уроков учитель повез нас с Усами к похоронному залу на своей машине. В ясном небе за окном не было ни облачка.
Во время поездки мне удалось выведать у него кое-какую информацию о семье Цукимори.
Их семья состояла из нее самой и двух ее родителей. Она была единственным ребенком. Я удивился, поскольку считал, что ее взрослое поведение вызвано тем, что ей приходится за кем-то приглядывать, например, за младшим братом.
Кажется, ее отец был главой проектно-строительной фирмы. Поскольку мой отец работает в банке, расположенном неподалеку от нее, я решил узнать у него подробности.
Как только мы добрались до похоронного зала и уладили все формальности на входе, то проследовали в помещение, отмеченное знаком «Цукимори».
Гости принесли так много венков, что их вереница заканчивалась только в коридоре. Я даже подумал, что смотрю на новую аркадную игру.
Мрачное широкое помещение было заполнено людьми в траурных нарядах. Местный алтарь понравился мне больше тех, которые я видал на других похоронах.
Мы расселись по местам, предназначенным для обычных посетителей, и начали терпеливо ждать начала церемонии.
Я поискал взглядом Цукимори и обнаружил, что она сидит неподалеку от алтаря, где собрались все родственники. Она утешала сидящую женщину, схватившуюся за голову, поддерживала ее и гладила по спине.
Судя по внешности, это, наверное, ее мать. Это была красивая женщина, похожая на Цукимори.
Однако я удивился тому, насколько спокойно Цукимори себя вела.
Тогда я вспомнил, что однажды спрашивал Усами, почему все девушки, говоря о Цукимори, добавляют суффикс «сан». Она ответила мне: «Может, мы и ровесники Ёко-сан, но разве она не выглядит и не ведет себя очень по-взрослому?» Потом кто-то начал называть ее Ёко-сан, что и привело к нынешней ситуации.