Чтение онлайн

Стрелять же по многочисленным разрозненным группам из пушек с закрытых позиций было сложно. Поэтому батареи начали по команде сворачиваться и готовиться сдернуть. А бойцы авангарда молились, крестились и прочими способами дергались, так как именно им придется выдержать хотя бы один натиск. Иначе не уйти. Да, у них имелось девять легких ручных пулеметов и куча самозарядных винтовок с ручными гранатами. Да, у них в тылу находилась личная батарея 60-мм минометов из шести «стволов», готовая поддержать их в максимально оперативном порядке. И что? Что это меняло? Рассеянный и дезорганизованный полк – это – все равно полк. А тут рота… пусть и усиленная…

Георгий Карагеоргиевич князь и апаж короля Сербии, отрекшийся от престола под давлением австро-венгерской пропаганды, стоял в траншее и наблюдал за противником на той стороне Савы. Нервно и с раздражением покусывая собственные губы. Он их ненавидел. Равно как и своего младшего брата, который в результате тех событий 1909 года стал наследником престола. Трусливый, ловкий и мерзкий… он вызывал у Георгия одно лишь омерзение. Особенно из-за того, что на этого слизняка сделали ставку сербские националисты.

В 1909 году произошла обычная провокация… и хорошо подготовленная реакция на нее. Денщик не только вскрыл письмо, адресованное любовнице Георгия, но и не доставил его. Прекрасный повод для того, чтобы вспыльчивый молодой мужчина взорвался и ударил его. При свидетелях.

Дальше было все просто и ожидаемо. Денщик скончался в больнице от «нанесенных ему побоев». Ему ведь добавили, пока лечили. А газеты, заранее подготовившись к такому повороту событий, принялись особенно яростно злорадствовать, призывая виновного к ответу. Что австро-венгерские, уличавшие Георгия в животной дикости и варварстве, что собственно сербские. Младший брат же тихо сидел в тени и улыбался, наблюдая как с его полного согласия идет травля конкурента… и освобождение ему дороги к престолонаследию. Георгий попытался оправдаться, но его голос просто потонул в том гуле пропаганды… и, оплеванный и оклеветанный был вынужден отречься от престола.

И вот теперь – стоя в бинокль на австро-венгров Георгий не мог сказать кого он больше ненавидит – этих исконных врагов, которые не скрывали никогда своей вражды или родного братика, что в лицо льстил, а за спиной творил непотребства. Эти хоть вон – в окопах да траншеях сидят, под пулями бегают. Враги – но мужчины. А Александр… трус… отсиживавшийся в тылу. Даже на линию фронта ни разу не выехал. Боится… мерзавец…

И тут раздались первые шрапнельные разрывы над позициями австро-венгерских войск. И, судя по размеру облачков порохового дыма, явно не от легких полевых орудий. Тут било что-то посерьезнее. Да и супостаты вон как посыпались на землю.

Георгий Карагеоргиевич сжал бинокль до побелевших пальцев и мерзко ухмыльнулся. А потом развил очень бурную деятельность, не ставя в известность вышестоящее начальство. И уже спустя четверть часа его полк греб через Саву на подручных средствам. В атаку. В штыки. В рукопашную…

1916 год, 25–27 сентября, Белград

Наступление князя Георгия было решительным и неожиданным в достаточной степени, чтобы выбить немногочисленные заслоны на берегу Савы и вынудить потрепанный австро-венгерский полк отступить к Дунаю. На позиции смежного полка, что там держал оборону. Не успевшие толком свернуться колесные САУ русских вернулись в боевое положение и своими 104-мм снарядами поддержали натиск сербов. И это было бы полным успехом, так как дюжина полевых гаубиц, оказавшихся в нужном месте, в нужное время – это сила, с которой сложно не считаться.

Но тут опять все переменилось. Самым активным образом включились в дело два австро-венгерских монитора «Темеш» и «Бодрог». Их 120-мм орудия ударили на пределе своей скорострельности, вынуждая сербов не только прекратить наступление, но и откатываться вдоль Савы, выходя из-под их огня.

Но все равно – успех. И значимый успех. Один ведь полк удалось сбить с позиций и отбросить, нанеся чрезвычайные потери. Да не просто так, а лишив практически всей материальной части. Только часть носимого имущества удалось забрать с собой. Все же запасы остались там, где еще несколько часов назад тихо сидели австро-венгерские солдаты. Прежде всего, конечно, продовольствие и боеприпасы. Для Сербии и масштабов ее войны это были очень значимые трофеи.

Так как полк двуединой монархии попал под удар русских гаубиц и оборонительных позиций с ручными пулеметами, самозарядными карабинами и 60-мм миномета, а потом в чистом поле был встречен сербами, его выбило почти подчистую. Во всяком случае, его строевой состав. Второй полк, стоявший ближе к Дунаю, тоже немало потрепало. Но именно что потрепало. Не успели до него сербы дорваться. Да и гаубицы едва-едва постреляли, осторожничая с расходом боеприпасов. Поэтому на левом берегу Савы, у слияния этой реки с Дунаем оказался сосредоточен пехотных полк Австро-Венгрии под прикрытием речных мониторов. И все. Больше на этой стороне Дунай сил у Двуединой монархии не оставалось. Все что могли – отвели на север и запад – противодействовать русским и итальянцам.

Если бы не мониторы, то и этот полк бы был добит. Но, увы. С мониторами же получилась неприятная штука. Русским гаубицам не хватало дальности, чтобы с закрытых позиций их обстреливать. А выкатываться на открытую местность и подставляться под огонь 120-мм пушек было довольно глупой формой самоубийства. Пришлось ждать прибытие пушек, которые подошли только через три часа. Весь дивизион 75-мм САУ «Сосна». Им вполне хватало дальности для накрытия кораблей, если те крутились у берега, неподалеку от позиций своего полка. Но и тут не срослось дело.

75-мм орудия давали слишком сильное рассеивание на таких дальностях. Так что да, отогнать 440-тонные туши мониторов от позиций полка им удалось. Но сербы все равно наступать не могли из-за угрозы со стороны корабельных орудий. Мониторы ведь крутились неподалеку и агрессивно маневрировали. Попаданий пока добиться не удалось. Да, теория больших чисел прямо утверждала, что, если продолжить обстрел – все получится. Однако такое количество боеприпасов он не был готов тратить на эти игры. Да и смысл? Одиночные попадания 75-мм снарядов не могли серьезно повредить 440 тонным мониторам. Поэтому в ночь с 25 на 26 сентября Максим попытался провернуть тот самый прием, что позволил ему добиться успеха в Штеттине. И опять мимо. Дунай оказался слишком широк, а командиры мониторов чрезмерно бдительны, держа машины под паром, из-за чего корабли легко ушли из-под огня, просто откатившись выше по течению. А с рассветом вновь вернулись, беря под свою защиту энергично окапывающийся австро-венгерский пехотный полк.

Понимая, что эти мониторы не дадут корпусу переправляться через Саву, наш герой был вынужден предпринять решительные шаги. И вот в ночь с 26 на 27 сентября в районе Стара-Павоза он спустил на воду пару десятков крупных гребных лодок. Все, что удалось найти по округе. И, сплавив их по Будовару, вывел на Дунай. Ночью. В самый ее разгар и темень. Выше по течению, нежели располагались мониторы. Их прожекторы освещали практически всю гладь Дуная на пару миль. Но смотрели они вниз по течению. Командование австро-венгров опасалось ночных атак катеров с шестовыми минами или чего-то подобного. Ждало, прекрасно понимая, какую роль играют эти два кораблика в сложившейся ситуации. Блокировать Меншикова – ценно и славно. Никто не мог уже пару лет ничего подобного провернуть, а они смогли. Что наполняло их гордостью и решительностью. И даже какой-то бравурностью, готовясь отражать лихую и, возможно даже самоубийственную атаку. Считая, что Меншиков поступит именно так. Лихо, дерзко, в лоб. Но он зашел сзади…