Чтение онлайн

Бах! Бабах! Бах! Начали рваться торпеды, поднимая тугие столбы воды. Подарки получали не только корабли первого ранга, а все подряд. Все, кого можно было достать с ходу. Благо, что и эсминец или легкий крейсер, пущенный ко дну – уже польза.

Русские эсминцы отстрелялись и отошли, потеряв на развороте несколько кораблей от столкновений. Но это было капля в море, по сравнению с тем, какой урон они нанесли англичанам. Чуть погодя в сторону берега начали стрелять из небольших калибров, преимущественно противоминных. Но без особого энтузиазма. Ничего же не видно. Да и хватало дел и без этого. Столько пробоин! Экипажи лишком многих кораблей начали героически бороться за живучесть и пытаться компенсировать опасный крен своих кораблей. С одной стороны, а с другой – перед ними было четыре активных и вполне целых линкора типа «Севастополь» которые никак не затыкались и колотили из своих орудий на пределе скорострельности.

Адмирал нервно вытер пот со лба, слушая донесения. Прошло каких-то несколько минут с начала боя, а ситуация уже была мрачная донельзя. После позора адмирала Джона Джеллико ему этого погрома не простят. Расстреляют. Как пить дать, расстреляют. Или повесят.

И тут Дэвид побледнел и шагнул назад. Потом еще. Еще. Он увидел, как в огне очередного взрыва из темноты выступил броненосец. Старый, древний броненосец типа «Андрей Первозванный», который с погашенными огнями шел прямо на его «Бэрем…» На таран. И расстояние оставалось очень небольшое…

Битти как завороженный смотрел на приближение броненосца, не в силах выговорить ни слова. Едва заметный и молчаливый этот корабль надвигался как какое-то морское чудовище, внезапно вынырнувшее из морской пучины. Словно какой-то летучий голландец. Ни огонька. Ни всполоха. Только едва просматривающийся силуэт. А рядом метались и суетились люди. Звучали какие-то команды. Никто не замечал этого ужаса, кроме побледневшего и покрывшегося ледяным потом адмирала…

У тут на броненосце раздается пронзительный гудок. Секунда. Две. Три. Удар!

И адмирал словно детская игрушка отлетает к стенке рубки, словно какая-то игрушка. Ударился головой и затих на полу, немного подрагивая конечностями. С проломленным о поручень черепом много не набегаешь. Таких упавших хватало, пусть и не столь фатально. В то время как на «Андрее» гудок возвестил всех о таране и люди успели схватится и зафиксировать свои тела, избежав травм.

Грохот. Треск. Противный скрежет.

И на палубу «Бэрема» с «Андрея» посыпали люди с оружием. Это была морская пехота под руководством Колчака. Та самая, которая высаживалась у Пилау и участвовала в большой десантной операции в Мекленбурге. Вооруженная, как и штурмовики Меншикова, по самому последнему писку моды. Тут и самозарядные карабины, и самозарядные дробовики, и ручные гранаты. В общем – все что надо для крепкого боя в стесненных условиях.

Морпехи перебирались с «Андрея Первозванного», а это был именно он, на палубу «Бэрема» и сразу устремлялись к заранее обозначенным им целям. Таран был страшный, но не фатальный. Сверхдредноут легко должен был выдержать такие повреждения из-за множества поперечных водонепроницаемых перегородок. Да и «Андрей Первозванный» хоть и изуродовал себе переднюю оконечность, но, тоже не тонул. Поэтому парой минут спустя с его задней башни главного калибра открыли огонь по соседним кораблям англичан. В упор. Двенадцатидюймовыми снарядами. Да и прочие орудия его не молчали, за исключением головной башни, которую после тарана сорвало с погона и перекосило.

Парой минут спустя подвиг «Андрея Первозванного» повторил «Император Павел I», врезавшись в «Ворспайт». Там, правда, не было лично Колчака, но морская пехота присутствовала. Точно такая же. И она также бросилась вперед, на абордаж…

Утро 13 ноября, наступившее в районе 8 часов утра, открывало наблюдателю вид на совершенно кошмарную картину морского побоища. Огромное количество кораблей в полузатопленном виде чадило. Между ними плавал в изобилии какой-то мусор. Кое-где из-под воды торчали только верхушки надстроек утонувших кораблей. Они осели неглубоко из-за малых глубин Финского залива в местах стоянки Гранд-Флита.

Колчак, стоял на мостике опасно накренившегося «Бэрема» и каким-то безумным взглядом смотрел на солнце, освещающее Андреевский флаг на флагштоке этого сверхдредноута. Они сделали это! Они захватили флагман и предотвратили его затопление. Едва-едва успели, так как кто-то из англичан догадался начать открывать кингстоны. И сейчас команды моряков с «Андрея Первозванного» боролись с затоплениями, откачивая воду и выравнивая киль «Бэрема».

Александра Васильевича трясло мелкой дрожью. Он шел на верную смерть, врываясь вместе со своими людьми в первых рядах на этот линкор. Он дрался. Стрелял. Резал. Кого-то даже душил и бил кулаками. Кусал. Он был словно одержим какой-то яростью, стараясь, как можно дороже продать свою жизнь. В бою. Но он выжил. Из той роты, что ринулась в атаку первой, выжило всего три десятка. И он среди них…

Наконец он оторвался от Андреевского флага, заляпанного кровью, особенно заметной в этих лучах солнца, и с какой-то жуткой улыбкой посмотрел на панораму побоища. Четверка «Севастополей» чадила, застопорив машины, но была жива и более-менее боеспособна. Во всяком случае половина башен главного калибра у них могла заявить о себе. Николай Оттович, возглавивший эту эскадру, был дважды ранен, но так и не покинул рубки, оставаясь на боевом посту до конца. Даже сейчас ему оказывали медицинскую помощь там, а он сам, хоть и был слаб, но продолжал пытаться командовать флотом, точнее тем, что осталось после этого побоища.

Между чадящих железяк медленно курсировали русские эсминцы, собирая людей с воды. Всех подряд. И русских моряков, и английских. А вдали виднелись дымы – это отходили английские корабли, пережившие ночной бой. Очень немногие… В основном легкие крейсера и эсминцы. Они еще ночью стали отходить, после поднятия Андреевского флага над «Бэремом» и за эти несколько часов уже смогли достаточно далеко удалиться. Зря. Остались бы – переломили ход сражения. Но они не остались. А русские эсминцы, перезарядив торпедные аппараты, вернулись, и это стало концом всему… слишком много торпед в упор. Да и подошедшая колонна крейсеров, преимущественно старых, поддержала их огнем, войдя в ближний бой, нивелирующий многие их недостатки…

Колчак облизнул рассеченную губу и громко начал декламировать ту самую песню, которую орал Максим после своего «воскрешения»:

– Причалим ли мы, к чужим берегам? Иль сгинем в пучине на радость врагам? Валькирии о подвигах наших расскажут Великим Богам!

Все в рубки на него озирались, но без осуждения. Кто-то даже улыбался и торжествующе ухмылялся. А потом, когда известные Колчаку два куплета и припев закончились, Александр Васильевич во всю глотку заорал:

– Ура!!!

И к нему на первом повторе присоединилась уже вся рубка и те, кто был рядом. На третьем повторе орал практически весь корабль. А дальше – этот громогласный рев стал распространяться с корабля на корабль и охватывать всю акваторию, превращаясь в своеобразный гул. Это была победа… тяжелая, страшная, но удивительно славная победа!