Чтение онлайн

Итак, к концу 50-х годов XVII века Ямайка приобрела славу крупнейшего убежища флибустьеров, которые с разрешения английской колониальной администрации превратились в легальных корсаров — приватиров. Однако пользоваться их услугами — по крайней мере теоретически — можно было лишь во время войны. Между тем после реставрации монархии в Англии (май 1660 года) король Карл II Стюарт направил испанскому послу предложение заключить перемирие в Европе и Америке и восстановить торговые отношения между двумя королевствами. Английский дипломатический агент в Мадриде сэр Генри Беннет сделал аналогичное предложение испанскому королю. 15 (25) июня все английские каперские свидетельства, выданные для действий против подданных испанской короны, были отменены.

В Мадриде о прекращении войны с Англией объявили в сентябре 1660 года. Но поскольку новости о европейских делах доходили до вест-индских колоний с большим опозданием, Эдвард Дойли продолжал санкционировать походы против испанцев до февраля 1661 года. Можно себе представить огорчение ямайского губернатора, когда 4 (14) февраля указанного года он получил от испанского губернатора Сантьяго-де-Кубы письмо с сообщением Беннета о прекращении войны между Англией и Испанией. Заключение мира неизбежно вело к отмене английских каперских поручений против испанцев, а без этих поручений флибустьеры могли покинуть Ямайку и уйти «под крылышко» к французскому губернатору на Тортугу. Тем не менее на следующий день Дойли вынужден был объявить в Пойнт-Кагуэе о прекращении антииспанских акций.

Но еще до того, как новые королевские инструкции достигли Ямайки, Дойли и созванный им в марте военный совет пришли к выводу, что прокламация о мире «не касается территорий за демаркационной линией (то есть южнее тропика Рака. — В. Г.) и вряд ли его возобновление возможно». Поэтому они «решили оставить все, как было, столкнувшись уже после объявления о прекращении войны с достаточно сильным возмущением жителей, которые живут лишь с добычи и грабежей, и никакой закон или суровый судья не в состоянии удержать их в повиновении».

Ранее мы уже отмечали, что основным местом базирования флибустьеров на Ямайке был Кагуэй. Первое упоминание о нем сделал генерал-лейтенант Уильям Брейн в июле 1657 года: «Здесь, на косе этой гавани, положено прекрасное начало городу, который желательно построить при малых затратах… Я рассчитываю на то, что здесь будут находиться все наши склады и торговля, каковые вскоре сделают его процветающим местом».

Генри Моргану довелось стать свидетелем быстрого роста Кагуэя. К августу 1658 года в селении уже имелось три ряда частных зданий. В стороне от них находились форт Кромвель, дом главнокомандующего, государственный склад и кузня. Однако Кагуэй не был защищен с восточной стороны, поэтому, стремясь восполнить этот пробел, майор Ричард Стивенс начал «строить форт на восточной оконечности Пойнт-Кагуэя». Форт Стивенса представлял собой сплошную линию частокола, пересекавшую косу Палисадос с севера на юг.

Когда в августе 1660 года в Пойнт-Кагуэй пришли известия о реставрации монархии и возведении на трон Карла II (по-английски — Чарлза II), полковник Дойли переименовал форт Кромвель в форт Чарлз.

В июне 1659 года бывший испанский вице-губернатор Ямайки дон Франсиско де Лейва Исаси представил отчет Совету по делам Индий о состоянии дел на захваченном англичанами острове. Он, в частности, отметил, что в порту Кагуэя «обычно находятся семь или восемь фрегатов с пятнадцатью, тридцатью и сорока пушками, с солдатами и офицерами, с которыми они ходят вдоль побережья этого острова и возле Кубы, грабя все, что повстречают… Кроме того, многие корабли французских и английских пиратов входят и выходят из названного порта, доставляя товары и увозя продукты этого острова. Как хозяева этих морей, они бросают якорь, берут воду и запасаются говядиной и дровами в любых незащищенных [испанских] портах…».

Имея превосходную гавань, способную вместить до пятисот судов, Кагуэй постепенно превратился в один из богатейших портов Нового Света. В 1661 году в городе насчитывалось почти полтысячи домов, предназначенных в основном для «приватиров [флибустьеров], которые были их лучшими покупателями». Многие жители Ямайки, прельщенные перспективой быстрого обогащения, стали забрасывать свои участки земли и ремесла и записываться в команды флибустьерских судов.

По данным из британских архивов, в 1660–1663 годах флотилия ямайских флибустьеров насчитывала около дюжины судов с 1000–1500 пиратами на борту. Английские власти использовали эту флотилию для защиты Ямайки от возможного нападения неприятеля, для нанесения ударов по морским коммуникациям и колониям испанцев, а также для увеличения богатства острова: флибустьеры не только свозили сюда награбленную добычу, но и покупали здесь съестные припасы, спиртные напитки, военное и корабельное снаряжение.

Торговля с пиратами обогащала жителей Ямайки, особенно купцов и владельцев таверн, и способствовала процветанию Пойнт-Кагуэя, переименованного в начале 60-х годов XVII века в Порт-Ройял. С ростом экономической активности города в нем осели агенты влиятельных купеческих групп Ноэлов, Томпсонов, Свиммеров, Пинхорнов, Мэнов, Гордонов, Давидсонов и Элкинов. Скупкой и перепродажей пиратской добычи занимались также многие представители колониальной администрации, включая членов Совета Ямайки.

О быстром росте Порт-Ройяла в 60-е годы XVII века свидетельствуют следующие данные: в 1660 году в городе насчитывалось 200 домов, в 1664 году — 400, а к 1668 году — 800 домов, которые были «столь дорогими, словно стояли на хороших торговых улицах Лондона». Некоторые офицеры, купцы и плантаторы держали в домах утварь из серебра, а лошадей подковывали серебряными подковами.

Злачные заведения в Порт-Ройяле росли как на дрожжах. За десять лет количество питейных заведений увеличилось вдвое, и к началу 1670-х годов на каждые десять жителей приходился один трактир. Помимо сотни официально зарегистрированных трактиров в городе имелось множество сахарных и ромовых предприятий, торговавших спиртными напитками без лицензии. Наибольшей популярностью пользовались таверны «Три бочки» и «Сахарная голова». Эксквемелин не раз был свидетелем того, как отдельные флибустьеры умудрялись за ночь промотать две-три тысячи пиастров — всю свою долю добычи!

Разгульная жизнь пиратов различных национальностей, базировавшихся в Порт-Ройяле, явилась причиной того, что в Европе этот экзотический город стал известен как «пиратский Вавилон».

Рассказывая о начале флибустьерской карьеры Генри Моргана, автор «Пиратов Америки» демонстрирует весьма смутное представление об этом периоде его жизни. «Он пристал к пиратам, — сообщает Эксквемелин, — и за короткое время познал их образ жизни, сколотив вместе с товарищами за три или четыре похода небольшой капитал. Часть денег они выиграли в кости, часть получили из пиратской выручки. На эти деньги друзья сообща купили корабль. Морган стал его капитаном и отправился к берегам материка, желая кое-чем поживиться у берегов Кампече. Там он захватил много судов».

Из приведенного отрывка видно, что до избрания его капитаном Морган успел совершить «три или четыре похода» в качестве рядового джентльмена удачи. Если учесть, что впервые в качестве капитана он «засветился» в конце 1663 года (отправившись с несколькими другими пиратскими вожаками в длительную экспедицию, завершившуюся в августе 1665 года), то вышеупомянутые «три или четыре похода» должны были произойти ранее конца 1663 года. Попытаемся восстановить их хронологию. Анализ деятельности различных флибустьерских капитанов, базировавшихся на Ямайке и Тортуге в 50-60-е годы XVII века, показывает, что в среднем они совершали не более одной экспедиции в год. В таком случае Морган мог начать свою карьеру флибустьера примерно около 1659 года. Эксквемелин ничего не сообщает о том, с кем и куда Морган ходил за добычей между 1659 и 1663 годами, поэтому историкам не остается ничего иного, как строить на этот счет предположения.