Чтение онлайн

— Йозеф, Генрих! — обратилась я к плотнику и кузнецу. — Со своими людьми — все подсобки, чердаки, дворы, конюшни, мастерские. Всё, что сломано, но может быть починено — в одну кучу. Всё, что является бесповоротным хламом и мусором — на вынос и сожжение. Мы освобождаем пространство для жизни, а не для памяти о запустении.

Я видела, как на лицах, которые минуту назад были лишь усталыми масками, загорались огоньки. Не просто послушания — азарта. Им дали не абстрактный приказ, а миссию. Осязаемую, понятную: взять этот мрачный, холодный каменный мешок и отдраить его до блеска. И дали для этого волшебный инструмент.

— Завтра, на рассвете, каждая команда получит чёткое задание, инвентарь и свой полный брусок мыла, — объявила я. — Работаем до обеда, потом перерыв. И — слушайте все! — На время этой уборки отменяются все прежние нормы и ограничения на горячую воду для хозяйственных нужд! Марфа обеспечит все команды кипятком и тёплой водой по первому требованию! Мыть будем по-человечески, а не растирать грязь ледяной жижей!

Это вызвало уже не шёпот, а открытый, одобрительный гул. Горячая вода! В неограниченных количествах! Для них! Это ломало последние барьеры. Это доказывало, что слова о «праве на чистоту» — не пустой звук.

— Вопросы есть?

Молчание, но уже другое — задумчивое, оценивающее. Потом робко подняла руку та самая молоденькая прачка, что спрашивала про шторы.

— Герцогиня… а… а деревянные панели в библиотеке? Их тоже мыть? Мылом? Не испортится?

— Всё, — твёрдо и почти весело ответила я. — Всё можно и нужно мыть. Для дерева, для кожи, для деликатных тканей мы сделаем специальные, щадящие растворы. Будем экспериментировать. Будем учиться ухаживать за вещами, а не просто обметать их. Главное — начать. И начать — вместе.

Люди начали расходиться, но уже не молчаливою толпой. Они обсуждали, спорили, жестикулировали. Ловлю обрывки: «…а запах-то, запах, как в летнем лугу…», «…наконец-то эти чёрные подтёки с мрамора в вестибюле…», «…горячей водой, слышала? Марфа говорит, котлы будут кипятить без перерыва…», «…а как же график? А кто будет проверять?..» — «Да сама герцогиня, дура, всё и проверять будет, видно же!».

Я осталась в зале, наблюдая, как Лиса, Марфа и Катя начинают раздавать те самые, заранее нарезанные кусочки мыла. Картина была почти сакральной. Каждый, подходя, брал свой кусочек с невероятной осторожностью, как святыню. Кто-то сразу подносил к носу, закрывал глаза и вдыхал аромат, и на загрубевшем, усталом лице расплывалась первая за долгое время настоящая улыбка. Катя, раздавая мыло девочкам-подросткам, что-то им тихо и возбуждённо объясняла, жестикулируя. Они слушали её, как оракула, ведь это она была «та самая, которой герцогиня жизнь спасла».

Бертран, наблюдавший за всем с каменным лицом из тени колоннады, тихо подошёл.

— Масштабное начинание, герцогиня, — произнёс он своим ровным, без оценочным тоном. — Потребует не только мыла. Сода, песок речной для абразива, десятки новых щёток и скребков, тряпья… Бочки для воды. Уксус для камня. Воск для дерева.

— Список всего необходимого я подготовила, господин Фосс, — ответила я, не отрывая взгляда от сцены раздачи. — Закупки — через господина Мартина. Деньги найдутся. И это — не трата. Это — инвестиция. Инвестиция в здоровье людей, в их настроение, в их желание работать и жить здесь. В конечном счёте — в производительность всего замка. Грязь, господин Фосс, это не просто эстетический недостаток. Это рассадник болезней, плесени, плохих запахов и… уныния. А уныние — самый страшный враг любой крепости. Мы выкорчуем и то, и другое. Подчистую.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, его непроницаемое лицо ничего не выражало. Потом он медленно, почти незаметно кивнул.

— Как прикажете. Будет исполнено.

Он удалился, а я вышла на крыльцо. Вечерний воздух был по-прежнему холодным, острым, пахнущим дымом и приближающимися ночными морозами. Но теперь в нём, казалось, витало и что-то ещё. Предвкушение. Заряд тихой, созидательной энергии.

Я подняла глаза на высокие, тёмные, неприступные башни Волькенфельса. Завтра они содрогнутся не от грома пушек и не от лязга оружия. Они содрогнутся от дружного стука вёдер, скрежета щёток по камню, плеска воды и звонких, впервые за много лет, смеха во дворе. От запаха лаванды, мяты и чистоты, плывущего из сотен распахнутых настежь окон.

«Вы ещё пожалеете…» — эхом отозвался в памяти ледяной шёпот Гризельды.

Я глубоко вдохнула холодный воздух и улыбнулась самой себе, беззвучно, только уголками губ.

Нет, Гризельда. Жалеть я буду только об одном — что не отдала этот приказ в мой первый же день здесь. Потому что прежде, чем думать об обороне от внешних врагов, нужно вымести сор из собственной крепости. Вымести подчистую. И заложить на его место фундамент чего-то нового. Прочного. Чистого.

И этот процесс уже был запущен. Не остановить.

Глава 16 Облачная Скала без покрова: Обход

(День 7)

На следующее утро Волькенфельс проснулся под новую симфонию — не резкий звук рога, а низкий, разноголосый гул, рождённый десятками голосов, скрипом тележек, плеском воды и ритмичным скрежетом щёток по камню. Генеральная уборка началась не по приказу, а по какому-то внутреннему, общему импульсу, словно замок сам решил сбросить с себя вековую чешую грязи.

Я вышла из своих покоев, уже не чувствуя себя чужой в этом коридоре. На мне было моё зелёное «рабочее» платье, в карманах — блокнот Томаса и самодельный карандаш (обожжённая палочка в металлической оправе, творение Генриха). На плечах — шаль Марфы. Я была готова не как надзиратель, а как инженер-картограф, отправляющийся на съёмку незнакомой, враждебной, но бесконечно интересной территории. Мой объект — гигантский, заброшенный завод под названием «Замок», и мне предстояло составить техническое задание на его полную реновацию.

Первый этаж напоминал разворошённый муравейник, но в хорошем смысле. Илза, с неожиданно громким для её скромной натуры голосом, командовала группой служанок у парадной лестницы:

— Не смахивать пыль сверху, Магда! Сначала мокрой тряпкой с мыльным раствором, вот так, отжимай хорошенько! Потом сухой! Лестницу — щёткой с песком, потом водой! Ведро меняйте чаще, не таскайте грязь по всему замку!

Её лицо было раскрасневшимся, но не от смущения, а от сосредоточенного рвения. Она ловила мой взгляд и кивала коротко, деловито: «Всё под контролем, герцогиня». Я ответила кивком и сделала пометку: «Илза — эффективный линейный руководитель. Дисциплина + понимание процесса».

В воздухе, смешиваясь с запахом влажного камня и старой пыли, уже витал тот самый, едва уловимый, но уверенный аромат — лаванды, мяты, чистоты. Он шёл от тряпок, от ведер, от рук людей. Это был запах перемен.

Я начала с нижних ярусов, с самого дна каменного организма. Подвалы встретили меня знакомым, но теперь уже не таким пугающим мраком. Здесь тоже кипела работа: солдаты из гарнизона, под началом старшего сержанта, вытаскивали на свет божий груды забытого хлама. Воздух был густым от взметённой пыли, пахнущей землёй, старой соломой, ржавым железом и… грибами. Я зажмурилась от едкой взвеси, но двинулась дальше, прижимая к лицу платок.