Чтение онлайн

Балдур Эрринорский пришел в ужас. Не от появления гостей, разумеется. Колдун очень тепло относился ко всей их компании, а уж возможность лицезреть Хельги и вовсе почитал за счастье.

Дело было в кувшине.

Минули века, канула в прошлое эпоха страшных магических войн Средневековья. Но и спустя столетия слышны в Староземье и окрестностях их отголоски. Много, много злых тайн сокрыла до поры до времени многострадальная Земля. Нет-нет да и всплывают они, напоминая о жестоких днях прошлого.

Случается всякое. То соха селянина вывернет в поле камень с запретными символами. То землекопы потревожат забытую дурную могилу. То школяр-недоучка возомнит себя великим магом да и выпустит на волю опасного духа. И пошло гулять по миру Зло. Давно нет на свете тех, против кого оно было сотворено. Но оно продолжает жить, требует новых жертв. И гибнут твари невинные от чужого, забытого зла.

Но сколь ни вредны чародейские камни, дурные могилы и черные духи — сосуды Ахх-Ша еще хуже. Будучи пустыми, они опасны не более кухонного котелка. Но, запечатанные кровавым сургучом с печатью древнего мага Соламина, они служат вместилищем злейшего из Зол. И горе тому, кто по дерзости, по недомыслию ли рискнет сломать печать, не имея на то права либо не обладая способностями уберечь себя. Мгновенная гибель грозит ему, а Миру — страшные беды.

— Тогда почему я до сих пор жив? — резонно усомнился Орвуд. — Печать неделя как сломана.

Вопреки ожиданию присутствующих гнома не особенно обеспокоил рассказ колдуна. Неизвестно откуда прорезавшийся, но очень уверенный внутренний голос подсказывал: лично ему сосуд ничем роковым не грозит. Вместо гнома забеспокоился Эдуард:

— Вот мы ушли из Уэллендорфа, а вдруг там теперь древнее зло гуляет? Надо вернуться и обуздать его! А корабль может подождать.

Демон-убийца одарил бывшего ученика уничтожающим взором:

— Драккар может испортиться. А обуздывать древнее зло мы все равно не умеем. На это маги есть. И вообще, раз Орвуда сразу не убило, значит, сосуд был пустой или зло со временем выдохлось. Идемте куда шли, а там видно будет.

На том и порешили. Отобедали вожделенным окороком и двинулись в путь.

Среди ночи путники были разбужены истошным воплем сильфиды.

— Кошмар приснился! — пояснила девица, бледная и мокрая как мышь.

— Расскажи! — велел Орвуд. — Я умею толковать сны.

— Представьте себе, — вещала Энка драматически. — Площадь вроде торговой, такая гадкая и грязная, какой и в Сехале не встретишь. Мусор, отбросы, нечистоты кучами. Посередине громоздится серое строение вроде сарая, у входа, задом к миру, стоит ишак. А над ним, на одном гвозде, косо висит табличка. И написано на ней — «СРЕДНЕВЕКОВЬЕ»! — Она обвела слушателей взглядом, ожидая реакции.

Те недоуменно переглядывались.

— Чего же тут страшного? Зачем было орать? — спросил Хельги.

— Как — чего страшного?! — взвилась было сильфида, но тут же осеклась: — А правда, чего? Просто как-то жутко стало… — И обернулась к Орвуду: — Толкуй давай!

Гном с досадой отмахнулся. Чего тут скажешь? Наслушалась рассказов колдуна, вот и приснилась ерунда. Навеянный сон тайного смысла не несет, это каждому известно.

Наутро Энка первая потешалась над своими ночными страхами — испугалась ослиного зада!..

— Расскажите про Средневековье. Когда оно было? — пристала Ильза.

И Хельги поведал все, что знал.

— Давно. Еще до Карола Освободителя.

Увы, магистр Ингрем не был гуманитарием и представление о «недавнем» прошлом, измеряющемся не геологическими эрами и периодами, а историческими эпохами, имел самое смутное. Основные исторические факты, те, что мало-мальски культурному существу просто неприлично не знать, он кое-как усвоил, но с хронологией была полная беда.

— Хельги, счастье мое, ты бы лучше помалкивал, если не знаешь, — со вздохом посоветовала сестра по оружию. — Не к чему демонстрировать миру подобную дремучесть.

— А что, разве Карол Освободитель был до Средневековья? — искренне удивился тот.

— Разумеется, после! Но упоминать о нем в данном контексте просто смешно! Все равно что… — Она запнулась, подыскивая подходящее сравнение. — Все равно что сказать: «Палеозой был до нашего рождения». Столь же полезная информация.

— Подумаешь! — фыркнул демон-убийца. — Могу я чего-то не знать? У меня другая специализация.

Тогда просвещать желающих взялся Аолен.

Средневековье, рассказывал он, охватывает период с четыре тысячи пятисотых по пять тысяч шестисотые годы, то есть начало его отстоит от нашего времени на пятнадцать столетий. Оно заслуженно считается самой жестокой и кровавой эпохой в истории Староземья. Кошмарные магические войны, в коих гибли целые народы и приходили в упадок королевства, страшные нашествия гигантских чудовищ и магической нежити, моровые поветрия, опустошающие города до последнего жителя, — вот чем славится Средневековье.

Ильза слушала и тихонько повизгивала от ужаса. Она-то, глупая, думала иной раз: «Как страшно жить на свете! То фьординги, то некроманты, то сектанты с орками! Надо было раньше родиться». А раньше-то, оказывается, еще хуже было!

— Слава богам, нас тогда еще не было! — воскликнула девушка от души.

Взгляд сильфиды как-то странно затуманился. Она с минуту помолчала, думая о своем, а потом изрекла:

— А что, наверное, в те времена жизнь была поинтереснее. Больше динамики. Лично я не отказалась бы…

— Боги Великие! — всплеснул руками Орвуд. — Четырех месяцев не прошло, как мир спасали, сами чуть не сгинули, а ей, видите ли, все динамики не хватает! Совершенно ненормальная! Лично я ни за какие сокровища не согласился бы…

— Чего ты разорался, будто я тебя в Средневековье переселяю? — перебила сильфида возмущенно. — И вообще, хватит болтать. Пора в дорогу, пока свежо.

Было около трех часов пополудни, когда случилась неприятность. Отказали туфли-скороходы, все разом. Да так внезапно, что путники не удержались на ногах, попадали в дорожную пыль. Счастье — туфли были самые простые, а не те, что используют пожирающую пространство магию, иначе не обошлось бы без жертв. А так отделались разбитыми носами и коленками.