Чтение онлайн

— Куда тебя несет, дурочка? Иди гуляй!

На ответ он, само собой, не рассчитывал. Но жаба ответила.

— Ква! — сказала она оскорбленно. — Ква-ква! — Точно с такой же интонацией Энка выдавала обычно свое коронное «сам дурак!».

— Ой! — От неожиданности он чуть не выронил животину. — Силы Стихий! Она разговаривает!

— Спятил? Как жабы могут разговаривать? — не поверила сильфида. — Они твари безмозглые и бессловесные.

— КВА-А! — В голосе земноводного было столько возмущения, что девица растеряла весь свой скептицизм.

— Может, она того… измененная?

Хельги взглянул через астрал. От жабы исходило нежно-розовое сияние, довольно интенсивное для существа подобного размера.

— Это магически измененная жаба! — постановил демон.

— Ква! — радостно кивнула та.

— А от меня она чего хочет? — простонал рыцарь.

В ответ жаба совершенно немыслимым образом вытянула губы трубочкой и издала громкий чмокающий звук. Сильфиду, отличавшуюся живостью ума и нестандартностью мышления, ее поведение тут же навело на мысль.

— Знаете, — поведала она таинственно, — я читала в одном романе, как принцессу превратили в жабу, но прекрасный принц посредством поцелуя вернул ей человечий облик.

— Да, есть такая легенда, — подтвердил Аолен.

— Ква-а-а! — возрадовалась жаба.

— Так за чем дело стало? — быстренько сообразил демон. — Принцев у нас предостаточно. На, целуй! — Он бесцеремонно сцапал предполагаемую принцессу и сунул прямо в лицо Рагнару.

Рыцарь шарахнулся как от упыря:

— Ай-ай! Не буду! Уйди! — И добавил, кое-как взяв себя в руки: — И вообще, болтовня все это. Детские сказки. Не верю. И всякую пакость целовать не желаю.

— Не хочешь, не надо, — слегка обиделся демон и протянул жабу бывшему ученику. — Давай тогда ты.

— Давай, — спокойно согласился Эдуард.

— Ква-а-а! — протестующе завопила амфибия.

Но принц Ольдонский стиснул брыкающееся животное в кулаке и механически, без эмоций чмокнул в пучеглазую морду.

Если честно, никто из всей компании, даже Энка, не верил в результат. Но он не заставил себя ждать. Эдуард едва успел опустить стремительно увеличивающееся в размерах существо на землю, иначе уронил бы. Зрелище было из разряда «нервных просим удалиться». Жабье тело извивалось и корежилось, кожа растягивалась, трескалась и сползала ошметками, конечности втягивались, а что творилось с мордой, и вовсе не поддается описанию. Однажды они уже видели нечто подобное — в далеком собственном времени, в Арвейских горах. Но тогда прекрасная дева оборачивалась гадким чудовищем из числа дурных мертвецов. Теперь наблюдался обратный процесс. Потрясенным взорам друзей предстало одно из самых прелестных созданий, когда-либо посетивших этот мир.

Первой в ситуации сориентировалась Меридит.

— Чего уставились! Ну-ка быстро отвернитесь! — рявкнула она тоном бывалого десятника. И заклеймила сурово и несправедливо: — Развратники!

Хельги счел нужным оскорбиться:

— Чего ты обзываешься? Она только что жабой была! Мы просто не успели среагировать.

— Знаю я вас! — фыркнула диса, спешно прикрывая недавнюю жабу первыми попавшимися под руку тряпками. Потому что из одежды на новообращенной деве имелся один-единственный обрывок старой жабьей кожи, прилипший под правой ключицей.

«Средневековье кишит голыми дамами», — сделал для себя приятный вывод Эдуард.

— Да-а! — восхитилась сильфида. Она, пользуясь своим женским положением, отворачиваться не стала. — Вот это настоящая красавица, не придерешься! — И подтолкнула Ильзу в бок: — Опять Хельги ревновать станешь?

Та задрала нос:

— Ну вот еще! Стану я его к старухе ревновать!

— Почему — к старухе? — опешила Энка.

— А как же? — ответила девушка. — Она тысячу лет назад родилась! Конечно, старуха!

Звали несчастную «старуху» Марта, дочь герцога Рю Велота. А история ее была проста, незатейлива и для Средних веков совершенно обыденна. Просто бедняжка имела несчастье превзойти красотой саму королеву Мэб. Та не стерпела подобной дерзости и пустила в ход соответствующее проклятие, такое древнее, что имя его автора было утрачено для науки уже в те времена, зато принцип действия известен даже школяру. Жертва превращается в жабу, лягушку или иную гадину и влачит жалкое существование до тех пор, покуда не будет поцелована (именно так гласили древние манускрипты — «будет поцелована») особой противоположного пола, причем непременно королевской крови.

Несколько лет провела Марта в окрестных лесах без всякой надежды на спасение. Откуда в здешних глухих и нищих местах было взяться особе королевской крови? Но, видно, сами Силы Судьбы услышали ее мольбы и, сжалившись, ниспослали удачу в лице сразу двоих принцев на выбор. Тут Марта покосилась на смущенного Рагнара и укоризненно вздохнула.

— Это что же получается? — возмутился Орвуд после некоторого раздумья. — Неужели Силы Судьбы затащили нас в Средневековье только затем, чтобы мы занимались целованием жаб? Других принцев у них не нашлось?

Аолена его предположение позабавило. «Нет, — подумал он. — Либо Силы Судьбы забросили их сюда с другой целью, а спасение Марты организовали попутно. Либо они, Силы, вообще не имеют отношения к перемещению, а принцами решили воспользоваться заодно, раз уж они все равно тут оказались». Так рассуждал эльф, но какая из двух версий соответствовала истине, оставалось только гадать и уповать на то, что «время покажет».

По крайней мере, теперь у них появилась цель. Марту требовалось препроводить на родину, в герцогство Велот. Не бросать же юную, беззащитную девушку, полуголую и безоружную, одну в глухом и диком краю! К тому же она ни малейшего представления не имела, где именно, в каком направлении расположен ее родной замок. Будучи жабой, она совершенно утратила ориентацию в пространстве. Единственное, что могла сообщить полезного, — надо идти к побережью Океана.

— Ничего, — утешила Энка, — замок не иголка, разыщем как-нибудь. Ты мне другое скажи: когда была жабой, ты ведь насекомыми питалась, правда? Мух ела?

Марта молча кивнула.

— А ты их от безысходности ела или они вкусными казались, вот что меня интересует.

Щеки девушки окрасил нежный румянец стыда. Она опустила глаза и призналась шепотом:

— Уж так вкусны казались! Будто праздничные лакомства!

— Что ж, это утешительно, — изрекла сильфида непонятно к чему.

Глаза Меридит злорадно сверкнули.