Герои
Шрифт:
– А ну, Желток, Летерлистер, Уорт, все ко мне!
Желток встал, распахнув глаза.
– Уорт, он, это…
– Наверно, еще не все из себя выдавил, – рассудил Ледерлинген, с озабоченным видом выуживая из ранца всякие промокшие предметы и развешивая их по ветвям для просушки.
– Да уж как пить дать. Чем ему еще заниматься? Тогда дождись его. А ты, Желток, давай за мной, и не вздумай мне сдохнуть на полдороге.
Он начал подниматься по косогору, брезгливо ощущая, как трутся задубевшие от подсохшей грязи штаны. По пути он сердито распинывал куски дерева.
– А мы разве не должны идти тихо? – опасливо прошептал Желток. – Вдруг наткнемся на врага?
– Где ты его нашел, врага! – проворчал Танни. – Скорее уж напоремся еще на один чертов батальон, который всего-навсего сдал по Старому мосту и оказался на месте впереди нас, весь чистенький-сухонький. Вот уж картинка будет, а?
– Не могу знать, господин, – пропыхтел рекрут, чуть ли не на четвереньках заползая на глинистый склон.
– Капрал Танни! Сколько учить можно! А тебя не спрашивают. Ох, они и разоржутся, когда увидят, какой у нас видок. Ох и позубоскалят!
Они приближались к деревьям. За ветвями проглядывал отдаленный холм с торчащими по верху камнями.
– По крайней мере, мы как раз в нужном месте, – пробурчал капрал.
И добавил себе под нос:
– Нужном от слова «нужник». Мокрые, грязные, голодные и нищие. Ну генерал Челенгорм, разъядри тебя в пупок. Срать солдату на голову – это я понимаю, но чтобы вот так…
Земля за деревьями отлого шла вниз. Судя по обилию пней и молодого подлеска, здесь когда-то трудились лесорубы, после них остались брошенные гниющие лачуги. Дальше бежала мелкая речушка, чуть шире ручья – на юг, в то кошмарное болото, через которое они только что перешли. С той стороны нависал глинистый берег, от него плавно поднимался травянистый склон, где какой-то пекущийся о границах селянин выложил из камней неровную стенку. Над стенкой в предзакатном солнце поблескивали копья. Судя по всему, тот самый батальон, что оказался впереди. Только непонятно, почему он с северной стороны стены.
– Капрал, а что там за…
– Я тебе сказал: тише воды.
Танни оттащил Желтка в заросли и вынул окуляр – изящный, складной, из меди – выиграл в квадраты у офицера из Шестого полка. С ним он продвинулся чуть вперед, где в кустах имелась прореха. Изгиб рельефа за речкой не мешал видеть, что ряд копий тянется по всей длине стены, насколько хватает глаз. А еще Танни разглядел шлемы. И дым, вроде как от костра. Потом он увидел человека, который забрел в ручей с подобием удочки из копья с примотанной тетивой. Человек был раздет до пояса, с растрепанными волосами – по виду, не солдат Союза. От того места, где засели капрал с рекрутом, его отделяли сотни две шагов.
– Ого, – выдохнул Танни.
– Это что, северяне? – прошептал Желток.
– Они самые. Да не один-два, а тьма-тьмущая. А мы, получается, как раз у них на фланге.
Танни протянул подчиненному окуляр, наполовину уверенный, что тот будет пялиться в него не с того конца.
– Но откуда они взялись?
– А ты как думаешь? С севера, вестимо, – он выхватил окуляр обратно. – Надо будет кому-то отправиться назад. Чтобы те, кто выше на навозной куче, знали, куда мы воткнулись.
– Они, наверно, и так уже знают. Ведь они тоже должны были натолкнуться на северян? – в голосе Желтка, и так-то не особенно спокойном, прорезалась истерическая нотка. – А? Разве нет? Ведь должны были, всяко!
– Кто знает, Желток, кто знает. Это же битва. Тут уж кто кого.
Еще не договорив, Танни с растущим беспокойством понял, насколько его слова правдивы. Да, речь идет именно о битве. И, может статься, очень даже кровопролитной. Северянин выбросил на бережок блеснувшую живым серебром рыбину на конце удочки. Из-за стены показались, по видимости, его друзья в приподнятом настроении – что-то с улыбками орут, машут. Если бой уже был, то по всему видно, что победа оказалась за ними.
– Танни! – сзади, согнувшись, сквозь кусты пробирался Форест. – Северяне по ту сторону ручья!
– Знаю. Да еще и рыбачат, хочешь верь, хочешь – нет. За той вон стенкой так и кишат.
– Один парень у нас влез на дерево. Говорит, что видел на Старом мосту всадников.
– Так они взяли мост?
Вот те на. Выходит, если они покинули ту долину с потерями не большими, чем восемь бутылок крепкого, то это еще везение.
– Но если они перейдут мост, мы окажемся отрезаны!
– Я понимаю, Танни. Соображаю, не дурак. Надо отправить нарочного обратно к генералу Челенгорму. Кого-нибудь отрядить. И сидеть, черт, тише воды ниже травы!
И Форест пополз обратно.
– Кому-то надо будет лезть через болота? – ужаснулся шепотом Желток.
– А ты что, летать умеешь?
– Я? – паренек посерел. – Я не могу, капрал Танни. Не могу… Сейчас, после Клайга… просто не могу!
Танни пожал плечами.
– Но ведь кому-то надо. Ты перелез сюда, значит, как-то перелезешь и обратно. Главное, держись травянистых участков.
– Капрал!
Ухватив Танни за грязный рукав, Желток придвинулся чуть ли не вплотную. Голос понизился до вороватого, интимно-заговорщического – тот самый тон, что так ласкает ухо. Тон, которым вершатся сделки.
– Вы говорили, если мне чего когда понадобится…
Влажные глаза рекрута стреляли налево и направо, не смотрит ли кто. Рука, нырнув за пазуху, появилась с плоской оловянной фляжкой и вдавила ее в ладонь Танни. Капрал вынул пробку, нюхнул и, аккуратно запечатав, сунул фляжку за пазуху, но уже себе. И кивнул. Потерянному в болоте, понятно, не замена, но, как говорится, на безрыбье…
– Летерлинкер! – позвал он змеиным шепотом, выбираясь из кустов. – Срочно нужен доброволец!
Деяния дня
– Именем мертвых, – удрученно бормотал Зоб, прихрамывая.
Их было с избытком, разбросанных по северному склону холма. А с ними еще и раненых, стонущих, подвывающих и причитающих характерным образом – звук, от которого у Зоба с каждым годом все сильнее свербило в зубах. Самому хотелось выть, умолять бедолаг, чтобы заткнулись, и брал стыд за то, что такие мысли приходят в голову, ведь он сам так вот немало отвыл за минувшие годы, и, кто знает, может, предстоит еще.