Чтение онлайн

– Благодарю вас, – ответила Джен, протягивая ему руку, – и если я была недостаточно любезна с вами, не обращайте на это внимания. Бывает иногда такое настроение, что не можешь вполне собой владеть. До свидания!

Выйдя из дома доктора, Аткинс остановился и в раздумье покачал головой.

– «Бывает настроение», – повторил он слова Джен. – Гм… Это странно! У Генри предчувствие, у нее – настроение. Это все такие вещи, с которыми они раньше не имели дела. Да, пожалуй, Алисон прав – Джен изменилась. Если бы я тоже верил в предчувствия, то мог бы сказать… – Аткинс, оборвав свою мысль, взглянул далеко не ласково на зеркальную поверхность реки, видневшуюся сквозь деревья сада, а затем продолжил: – Я мог бы сказать, что в этом немецком воздухе есть что-то необыкновенное. Как бы этот проклятый Рейн не наделал бед!

Предчувствие Аткинса оправдалось, хотя и не совсем так, как он ожидал. Американец предсказывал личную беду, тогда как грянувшая катастрофа угрожала всем людям. Действительно, в воздухе Германии ощущалась надвигающаяся гроза; первая молния вспыхнула на Рейне, и буря пронеслась по всей стране. Франция объявила войну. Казалось, с ясного неба внезапно ударил гром, и его раскаты прогремели по всей Германии – от скал до моря, отражаясь многоголосым эхо. Жители городов и сел вдоль Рейна с особым пылом встали на защиту родины. Им первым грозила опасность, и они готовы были отдать до капли свою кровь, только бы отстоять Рейн и поквитаться с теми, кто на него посягал. Разбросанные по всей Германии войска спешно собирались к наиболее уязвимой границе государства. Неприятель не успел еще даже полностью вооружиться, а союзные германские войска уже тесной стеной стояли вдоль Рейна, защищая его зеленые волны от врага.

В Б. тоже наблюдалось всеобщее патриотическое воодушевление. Студенты спешили стать под армейские знамена или записывались в санитарные отряды; профессора прекратили чтение лекций, а те, кому позволяли возраст и здоровье, также вооружались и шли защищать родину. Женщины собирали силы и средства, чтобы ухаживать за больными и ранеными, которых неминуемо должна была доставить безжалостная война. Маленький тихий городок оживился; пала преграда, разделявшая общество на классы, – все объединились в едином желании все принести в жертву горячо любимому отечеству.

В один из прекрасных июльских дней, вскоре после объявления войны, Джен сидела одна на стеклянной веранде, двери которой открывались прямо в сад. Солнце жарко грело траву и цветочные клумбы, отражаясь золотыми блестками в воде Рейна. Розы благоухали, вокруг них весело кружили мотыльки. Старомодная мебель, стоявшая на веранде, окна, увитые виноградом, монотонно тикавшие стенные часы – во всем было столько тишины и уютного покоя, что, казалось, ни малейший отзвук войны не мог достичь этого дома и нарушить его спокойствие.

Однако выражение лица Джен отнюдь не соответствовало окружавшей ее мирной обстановке. Низко склонившись над газетой, она с таким увлечением читала какую-то статью, что не заметила подошедшего к ней человека.

– Как вы, однако, погружены в свое чтение, мисс Джен! – сказал Аткинс. – Очевидно, в газете есть что-то интересное. Что же там такое? Да что с вами?

Джен поднялась и, все еще держа газету в руках, посмотрела на Аткинса. Если бы молодая девушка не привыкла так хорошо собой владеть, ее волнение выразилось бы в какой-нибудь более явной форме; теперь же его выдавали только необычный румянец щек и лихорадочный блеск глаз.

– Со мной ничего, – ответила она, – просто я не переношу жары, а от нее некуда деться. Надеялась, что здесь будет лучше, но напрасно.

Аткинс недоверчиво взглянул на молодую девушку, а затем его вдруг осенило: только одна вещь на свете могла вывести Джен из обычного равновесия и заставить так волноваться.

– Вы узнали что-нибудь о нашем деле? – быстро спросил он. – Нашли какой-то след?

Джен успела тем временем взять себя в руки.

– Ничего подобного, – ответила она, положив газету на стол. – Я надеялась, что вы сообщите мне какие-нибудь новости.

– Я не получал никаких известий и не ждал их, – сказал Аткинс. – У правительственных учреждений и их служащих нет теперь ни времени, ни желания заниматься частными делами, да если бы они и захотели, им ничего не удалось бы узнать, так как никого нет на месте. Предприняв самостоятельные поиски, мы тоже едва ли что-нибудь выясним, тем более, что сейчас трудно куда-нибудь двинуться. Кроме того, нам неизвестно, куда следует ехать. Могут пройти недели, пока придет какой-нибудь ответ, если он вообще будет, а пока мы вынуждены ждать.

– Ждать, вечно ждать! – с горечью воскликнула Джен, – а пока мы потеряем и тот найденный след. Ах, как жаль, что рыбака и его жены уже нет в живых!

– Наоборот, их смерть – большое счастье для вас и молодого мистера Фореста, – возразил Аткинс. – Только это могло вырвать вашего брата из той среды, в которую занес его несчастный случай. Мы, правда, не знаем, кем он стал для священника, но будем надеяться, что тот взял его как приемного сына и поспешил наверстать все упущения в его воспитании. В противном случае ваше свидание с братом может оказаться очень для вас тяжелым. Разве вам будет безразлично, если выяснится, что ваш ближайший родственник принадлежит к низшим слоям общества?

Молодая девушка смущенно молчала. Она часто думала, что, может быть, найдет брата нуждающимся, но ей никогда не приходило в голову, что он может оказаться гораздо ниже ее по своему общественному положению.

– Мой брат не может принадлежать к низшим классам, – гордо ответила она после минутного раздумья, – в его жилах течет кровь нашего отца, и если он только жив, то, наверное, сумел занять подобающее ему по рождению место в обществе – в этом я убеждена.

– Даже не умея читать и писать? Сомнительно! – возразил Аткинс. – Вы забываете, что вашему отцу помогало во всех его делах полученное образование. Окончив университет в Германии, мистер Форест был принят в любом обществе, а для безграмотного рыбака все двери закрыты. К счастью, ваш брат попал к образованному священнику и, надо надеяться, получил хорошее образование, так что об этом пока можно не беспокоиться. Ужасно досадно, что внезапно вспыхнувшая война помешала всем нашим планам и снова затормозила дело.

Джен, вздохнув, села на прежнее место, а Аткинс подошел к столу и взял газету.

– Читали вы воззвание к германскому народу в самом начале газеты? – спросил он.

– Да! – неохотно ответила молодая девушка.

– Удивительная статья! – продолжал Аткинс. – Одного не понимаю: как автору удалось вложить столько поэзии в прозаическую газетную статью? Во всяком случае, писал ее поэт, и поэт далеко не из посредственных. Простой журналист не написал бы ничего подобного; для этого статья слишком…