Герой Веков
Шрифт:
«Клянусь Первым договором…» — подумал кандра в отчаянии.
Конечно, если обогнуть равнину с юга и продолжить путь на Фадрекс по дороге, ведущей из Лютадели… Почему-то Тен-Сун не сумел заставить себя это сделать.
Было уже слишком поздно.
Да, существуют шестнадцать металлов. Маловероятно, что Вседержитель об этом не знал. По меньшей мере знал о тех, что упоминал на пластинах в хранилищах.
Следует предположить, что он не поделился с человечеством своими знаниями по какой-то причине. Быть может, утаил их на крайний случай, как утаил последнюю частицу тела Охранителя, позволявшую превратить человека в рожденного туманом.
Или, возможно, просто решил, что людям хватит и уже известных десяти. Бывает, что излишние знания только вредят. Отчасти я сожалею о его решении. За тысячу лет правления Вседержителя родилось множество людей, чьи способности проснулись, но так и не были применены. Эти люди даже не ведали, что они туманщики, потому что про их металлы никто не знал!
Конечно, в итоге благодаря этому мы получили небольшое преимущество. Разрушителю никак не удавалось наделить инквизиторов силой дюралюминия — требовались алломанты, которые могли его воспламенять. Но, поскольку дюралюминиевые туманщики не знали о своих возможностях, они не жгли металл, и Разрушитель не мог их отыскать. Поэтому большинство инквизиторов остались без силы дюралюминия, за исключением некоторых особо важных вроде Марша, кому она досталась от рожденных туманом. Однако убивать рожденного туманом при помощи гемалургии ради одной из его шестнадцати способностей — пустая трата резервов. Разрушитель предпочитал переманивать рожденных туманом на свою сторону, тем самым получая полный доступ к их способностям.
72
Незадолго до того, как Вин добралась до Лютадели, начался дождь. Мелкий моросящий дождь, от которого стало холодно и сыро. Туман не рассеялся из-за дождя.
Вин зажгла бронзу. В отдалении ощущались алломанты. Рожденные туманом. Преследователи. Их было по меньшей мере дюжина, и они неслись прямо на нее.
Приземляясь на городскую стену, Вин чуть поскользнулась, потому что была босиком. Перед ней раскинулась Лютадель, даже сейчас казавшаяся величественной. Город, основанный тысячу лет назад Вседержителем, был построен над самим Источником Вознесения. За десять веков Лютадель разрослась, став самым важным и самым густонаселенным местом во всей империи.
И она умирала.
Вин выпрямилась, окидывая взглядом огромный город. Тут и там виднелись пожары. Огонь полыхал, несмотря на дождь, и казалось, что посреди трущоб и зажиточных кварталов горят сторожевые костры. Их света хватало, чтобы увидеть, какая разруха царит в Лютадели. Многие здания превратились в развалины. Улицы казались неестественно пустыми — никто не пытался тушить пожары, никто не прятался от огня в канавах.
Столица империи, некогда бывшая домом для сотен тысяч, словно обезлюдела. Ветер тронул мокрые от дождя волосы, и сразу зазнобило. Туман, как обычно, держался на некотором расстоянии. Вин была одна в самом большом городе на свете.
Нет. Не одна. Приближались слуги Разрушителя. Она сама привела их сюда, заставив поверить, что здесь они обнаружат атиум. Их будет столько, что Вин не справится. Она была обречена.
Этого она и добивалась.
Прыгнув со стены, Вин понеслась сквозь туман, пепел и дождь. На ней был туманный плащ — скорее дань ностальгии, чем необходимости. Тот самый плащ, который она носила раньше, — подаренный Кельсером в первую ночь обучения.
С плеском приземлившись на крышу дома, рожденная туманом снова прыгнула и понеслась над городом. Как-то одной дождливой ночью она уже посетила Кредикскую Рощу. Являлся ли дождь тревожным знамением? В глубине души Вин до сих пор считала, что лучше ей было тогда умереть.
Она опустилась посреди улицы и выпрямилась. Ленты туманного плаща развевались, пряча руки и грудь. Вот она — Кредикская Роща, Холм тысячи шпилей, дворец Вседержителя, место, где был спрятан Источник Вознесения.
Дворец стоял заброшенным с момента смерти Вседержителя. Жутковатое подобие симметрии выглядело еще более тревожным из-за тумана и пепла. Сломанные двери, разбитые окна. Кредикская Роща была так же мертва, как и город, над которым она когда-то властвовала.
Рядом возникла фигура.
— Здесь? — спросил Разрушитель. — Ты вела меня сюда? Мы уже обыскали это место.
Вин продолжала молча смотреть на шпили. Они казались черными металлическими пальцами, устремленными в еще более черное небо.
— Мои инквизиторы идут, — прошептал Разрушитель.
— Тебе не надо было появляться. — Вин не глядела в его сторону. — Ты должен был подождать, пока я открою место, где спрятан атиум. Теперь я не стану этого делать.
— Я уже не верю, что это место существует. Эх, дитя… — В голосе Разрушителя проступили отеческие нотки. — Поначалу я тебе поверил. Разумеется, я собрал все свои силы, чтобы принять твой вызов. Но когда ты направилась сюда, я понял, что это обман.
— Ты не можешь знать наверняка, — негромко возразила Вин.
По-прежнему шел тихий дождь.
Тишина.
— Не могу, — наконец вынужден был согласиться Разрушитель.
— Тогда попытайся заставить меня заговорить.
— Попытаться? Да ты понимаешь, кого я могу выставить против тебя, дитя? Понимаешь, что я воплощаю силы разрушения? Я всесокрушающая гора. Я волна, которая сметает все на своем пути. Я буря, для которой нет преграды. Я конец всего.
Вин продолжала глядеть вверх, на потоки дождя. Она не сомневалась в правильности принятого решения и точно знала, что следует делать. Пришло время захлопнуть ловушку для Разрушителя.
Она устала быть марионеткой.
— Ты его не получишь. Пока я жива.
Разрушитель закричал. Это был вопль первобытной ярости, крик существа, которое не могло справиться с жаждой уничтожения. Потом он исчез. Вспыхнула молния, ее свет волной прошел сквозь туман. Вин увидела, как в дождливой тьме к ней приближаются двенадцать фигур.
Окружают.
Повернувшись к расположенному неподалеку разрушенному зданию, рожденная туманом заметила, как на гору обломков взбирается еще один противник — обнаженный по пояс мускулистый человек. Капли дождя стекали по его коже, по пронзающим грудную клетку штырям. Из глазниц тоже торчали штыри; один был сдвинут, отчего раздробился край кости.
У обычных инквизиторов девять штырей. У того, что они убили вместе с Элендом, — десять. У Марша их оказалось больше двенадцати. Он тихо зарычал.
И началась битва.
Вин распахнула полы плаща, стряхнув с лент облако водяной пыли, и понеслась вперед. Тринадцать инквизиторов бросились на нее. Вин увернулась от нескольких топоров и оттолкнула двоих, воспламенив дюралюминий. Тварей отшвырнуло в сторону, а Вин отбросило алломантической отдачей.
Еще одного инквизитора она ударила ногами в грудь. Тот рухнул в лужу, подернутую пеплом, и Вин, наклонившись, ухватила один из его глазных штырей. Потом зажгла пьютер и потянула себя назад.
Рывок — и штырь вышел. Инквизитор заорал от боли, но не умер. Половина его лица превратилась в зияющую дыру. Вытащить один из глазных штырей было явно недостаточно для того, чтобы убить эту тварь.
Разрушитель в голове Вин рассмеялся.
Одноглазый инквизитор ринулся на нее, но рожденная туманом взлетела, потянув за один из металлических шпилей Кредикской Рощи. На лету осушила фиал с металлами, восстанавливая запас стали.
Следом взмыли десять фигур в черных одеждах. Марш пока остался внизу.