Гильотина для палача
Шрифт:
– Вот как? Значит, шла от тетки к подруге, а ключ у неё был свой? Неужели тебя это не насторожило?, - разозлился Кондратов.
Пашин дернул головой, как от удара. Он все ещё отказывался верить в очевидное и, повернувшись к наштукатуренной девице, вновь умоляюще спросил:
– А может быть кто-нибудь все - таки знает Дину?
– Да сказала же я, нет тут никакой Дины, и никогда не было. И катитесь вы отсюда подальше. Заявились втроем одну девку искать.
Терпение Кондратова лопнуло, и, оттеснив девицу в сторону, он вошел в квартиру. Быстро все осмотрев, не забыв заглянуть в туалет и ванную.
– Никого нет, - сказал он вошедшим следом за ним Пашину и Ильину.
– Вы что, ребята, ошалели совсем? Вас, видно, какая-то путана надула, а вы ко мне разбираться пришли. Здесь много девиц бывает, но никакой Дины я в глаза не видела. Может, этот малохольный, который привел вас сюда, что-то напутал и вовсе не здесь с нею был?
– Стоп, не гони волну, девочка. А то я твой шалман быстро прикрою. Я подполковник Кондратов из МУРа. Видишь "ксиву"? Так что отвечай, как положено, не тяни резину.
И, помахав перед носом ошалевшей от неожиданности бандерши служебным удостоверением, Кондратов спросил, как выстрелил:
– У кого мог быть ключ от этой квартиры?
Бандерша поняла, что шутки кончились, и с готовностью ответила:
– Ключи были только у трех самых надежных и удачливых девочек: Верки, Зинки и Люськи. Фамилий не знаю, да и за имена не могу ручаться, может, выдуманные. Они мне регулярно отстегивали и работали со мной не один месяц. Но не могла же я целыми днями сидеть тут и ждать, когда они подвалят с клиентами. У меня, знаете ли, дела: сынок у мамаши живет на Садовой. Я его частенько проведываю.
– Ты во-время о сынке вспомнила, - с угрозой заметил Кондратов, вряд ли его теперь скоро увидишь. За укрывательство опасной преступницы, замешанной в двойном убийстве, будешь сидеть в тюрьме.
– Да вы что, с ума посходили, какое ещё укрывательство? Если что знаю, скажу. Зачем мне за чужие дела отвечать? Мы с девчонками фотографировались на память. Сейчас покажу вам снимки, может, узнаете ту, что ищете.
– Ты нам весь свой гадюшник не демонстрируй. Я ваши морды отвратные каждый день вижу. Предоставь только тех, у кого ключ от твоей квартиры имеется.
– Ну, это запросто!
Девица полистала толстый фотоальбом и воскликнула:
– Да вот же она, эта фотокарточка, смотрите!
Кондратов взял снимок и ткнул пальцем в одну из девиц:
– А это кто такая?
– Это Зинка, с Украины приехала. Куклой её у нас кликали. Красивая, стерва. И везучая. Какой-то "крутой" прикипел к ней и снял с панели. Теперь она только его ублажает. Я её уже месяца четыре не видела. У неё точно ключ был: активно девочка на Тверской работала. А теперь вот устроилась. И очень даже неплохо.
Кондратов молча протянул фотографию Пашину. У того в глазах потемнело: это была его Дина. Только с наглым взглядом и вызывающей улыбкой, совсем не похожая на забитую жизнью провинциалку.
"Все равно, не может быть, - мелькнула спасительная мысль, - что она причастна к убийству. А под мужиков ложилась, чтобы как-то прокормиться в чужом, незнакомом городе. Если она и скрылась от милиции, то лишь от страха быть обвиненной в преступлении, которого не совершала".
Кондратов, заметив, в каком состоянии Пашин, похлопал его по плечу.
– Не переживай, сынок. С кем не бывает. Мы тебя отмажем от гнева начальства, быстро разыскав беглянку, заменившую букву "З" на букву "Д" в имени. Чует мое сердце, она и на Украине наследила. А раз так, мы скоро получим ответ на наш запрос.
Пашин в отчаянии махнул рукой. Он не боялся наказания за служебный промах. Его волновала судьба сбежавшей девушки. Но сыщику из МУРа этого было не понять.
Ильин повернулся к девице.
– Значит, позавчера ты её не видела?
– Нет, клянусь, месяца четыре не встречала.
– А к кому из крутых ребят она ушла?
– Не помню точно. Девки что-то болтали между собой, а мне ни к чему. Ушла и ушла, других наберу. Кликуха у него какая-то чудная, не русская. А вспомнила, - Кучум!
– Ничего не путаешь?
– Нет. Точно она к нему и ушла.
Здесь больше делать было нечего. Кондратов, записал на листке из блокнота номер своего телефона и сказал:
– Появится у тебя эта Зина-Дина, звони в любое время суток. За мной, как говорится, не пропадет. Появятся проблемы с местными ментами, помогу и отмажу. Надеюсь, ты поняла?
Девица кивнула головой, и по тому, как загорелись её глаза, стало ясно, что она, не задумываясь, сдаст бывшую подругу, чтобы приобрести надежного защитника из МУРа.
После ухода сотрудников милиции бандерша, ещё раз, взглянув на листок с телефоном, спрятала его под скатерть, свисавшую чуть ли не до пола. "Хоть бы Зинка появилась, тогда можно будет позвонить сыщику, и милицейская "крыша" обеспечена. И нечего из-за неё волноваться: она мне не сестра, не сватья. А что в беду попала, так не высовывайся. Будь как все. А то на содержание к авторитету пошла. Девушки не хуже тебя, а пашут, как рабыни, на панели".
Шанс, что Зинка появится, был невелик, но бандерша не теряла надежды.
По дороге в отделение милиции сыщики молчали. Пашина не трогали. Он шел, не разбирая дороги, переходя от отчаяния к слепой вере в благополучное разрешение всех своих проблем. Но больше всего Пашин боялся окончательно потерять свою первую настоящую любовь.
Пашин не знал, кто такой Кучум, не был знаком с оперативными данными сыщиков и потому все ещё надеялся на счастливый исход.
Но Кондратов оказался прав: В отделении милиции их уже ждал ответ на запрос от украинских коллег. И такая оперативность объяснялась очень просто: Зинаида Тарасовна Загоруйко находилась в розыске за квартирную кражу - обворовала своих знакомых.