Гладиатрикс
Шрифт:
Лисандра смотрела на жилистого маленького парфянина. В ее взгляде презрение мешалось с насмешкой.
— Замечательно, — сказала она. — Я тоже очень хотела с ним повидаться.
Палка встретился с ней глазами, чуть выждал и вдруг с силой всадил тупой конец своего посоха ей в солнечное сплетение. Лисандру согнуло пополам, весь воздух сразу вылетел из груди. Наставник окончательно сшиб ее наземь и один за другим обрушил ей на спину несколько жестоких ударов. Пока она силилась прийти в себя от боли и неожиданности, Палка сгреб девушку за волосы и поднял ее лицо к своему. Его выпуклые глаза горели злобой.
— Уйми свой норов, милочка, а то мы с тобой не столкуемся, ясно?
Он швырнул девушку обратно на землю, и посох пронесся перед самым ее носом.
— Ланиста, говорю, на тебя поближе взглянуть хочет!
Лисандра с ненавистью смотрела на своего мучителя. Ее честь — честь спартанки — требовала немедленно встать и превратить эту наглую харю в кровавое месиво. Она уже подобралась для прыжка, но самообладание, уже почти утраченное, быстро вернулось к ней. Лисандра скрутила собственную ярость, выбросила ее из себя и покорно кивнула.
Время для свободы и мести еще придет. Тогда этот человеческий отброс поплатится сразу за все.
Палка с невозмутимым видом двинулся в сторону покоев Луция Бальба и жестом велел Лисандре следовать за собой. Надсмотрщик понимал, что эта короткая стычка некоторым образом выбила его из колеи. В глазах Лисандры он увидел презрение, самонадеянную наглость и полное отсутствие страха. Ему пришлось сознаться себе в том, что подобной девки он ни разу не видел за все годы, проведенные им на арене и подле нее. Он ведь весьма добротно ей вмазал. После такого удара не только девка — большинство мужиков утратили бы всякую волю к непокорству. А эта гречанка… Да, она не бросилась на него, но не потому, что испугалась. Ее остановило нечто другое.
Палка понял, что настанет день, когда ему придется разделаться с нею уже окончательно. Потому что иначе…
Дом Луция Бальба был самым роскошным из всех, замеченных Лисандрой при въезде в луд. Чистенький, белый, богато украшенный, он стоял дальше всех от пыльной учебной площадки. Перед домом располагался цветник со статуями нескольких римских и местных божеств, возглавляемых, разумеется, изваянием императора Домициана. Его фигура была раскрашена и увита гирляндами. На взыскательный взгляд Лисандры, она выглядела чуточку аляповато.
Палка наградил спартанку последним недобрым взглядом и возле порога передал ее какому-то смазливому юноше. От этого красавчика пахло духами, его бледно-голубой хитон был короче, чем у Лисандры. Светлые волосы юнца были самым непристойным образом напомажены и завиты. Пухлая мордашка, которую они обрамляли, выглядела избалованной и капризной.
— Привет, — выговорил он на плохом эллинском, и Лисандра немедленно признала афинский акцент. — Я Эрос.
— Ну да, — сказала она. — Кто же еще!..
Эрос обиженно хмыкнул и повел ее в рабочую комнату, выглядевшую несколько неопрятной и захламленной, что шло вразрез с общей роскошью и ухоженностью дома.
— Тебя ждет хозяин, — сказал Эрос и удалился.
Его недовольство Лисандрой сквозило даже в походке.
Луций Бальб давно и прочно завоевал себе место на рынке развлечений Галикарнаса. В этом большом городе игры и празднества происходили не так уж редко, и Бальб был главным поставщиком занятных новинок. Еще бы, ведь он являлся единственным ланистой в провинции, который выставлял на гладиаторские бои исключительно женщин. Другие владельцы школ тоже, случалось, не брезговали держать в своих «конюшнях» воительниц, но чисто женское заведение было у него одного.
По совести говоря, Бальб совсем не ждал, что его последнее приобретение сумеет выжить в бою, сражаясь как димахайра, то есть двумя мечами. Это требовало многих месяцев подготовки, а гречанка была куплена едва ли семь дней назад. Что ж, она появилась весьма вовремя. Его главная воительница очень некстати свалилась с больным животом, тем самым поставив хозяина перед немыслимой перспективой крупного штрафа. Распорядителю игр очень не понравился бы срыв заявленного боя в последнюю минуту. Он имел право наказать Бальба полновесным штрафом за неявку бойца.
Впрочем, всегдашнее везение и в этот раз оказалось на его стороне. Поминая добрым словом богиню Фортуну, хозяин гладиаторской школы еще раз перебрал в памяти обстоятельства, приведшие к нему эту новую девушку. Помнится, его караван как раз двигался берегом в сторону Галикарнаса, и вот однажды Палка оторвал его от ужина. Парфянин был чем-то возбужден, требовал немедленно принять и выслушать его.
«Бальб, мы спасены! — с порога выпалил Палка. — Мы тут с ребятами проехались вдоль берега, решили посмотреть, не выбросило ли чего полезного штормом. — Вечно вытаращенные глаза парфянина так и горели. — Мы нашли кое-что получше мусора или дров для костра!»
«Не тяни, Палка. Рассказывай!»
«Девка, Бальб! Мы девку нашли! Там и вправду корабль бурей накрыло. На берег чего только не выбросило!.. — Он наклонился поближе и понизил голос до шепота. — Только, Бальб, это был корабль легиона. Там были мечи, копья, знамена… — Надсмотрщик совсем замолчал, подыскивая слова. — Ну, я ж говорю, все-все…»
Луций Бальб был не тот человек, который пренебрегает подвернувшейся возможностью.
«Полагаю, вы с ребятами все подобрали и привезли в лагерь?» — спросил он.
Палка изобразил некоторую обиду.
«А как же!»
«Ну так что особенного в этой легионерской шлюхе? — поинтересовался Бальб. — Вы, я полагаю, вдоволь повеселились, вспахивая это достаточно изборожденное поле, ну а дальше-то что? Не возьму в толк, каким образом это может нас спасти?»
«Я тебе вот что скажу, — ответил Палка. — Ребята и в самом деле хотели с ней позабавиться. Видел бы ты, как она принялась махаться! Там меч валялся. Она схватила его и насела сразу на двоих, которые оказались ближе всех! Бедный Тиро, бедный Гидеон… — Палка в притворной грусти тряхнул головой. — Она прикончила обоих на раз-два! Вот так!»