Чтение онлайн

4

Комиссию, естественно, возглавил Яков Матвеевич Ребеко. Вместе с ним прибыли Корзун и районный эпидемиолог, а проще - специалист по заразным болезням Нина Андреевна Шалоха. Ответ держат Норейко и Титова. Ребеко смотрит на них и думает, до чего же они разные. Инну Кузьминичну он раскусил давно. Она готова доказывать все, что ей выгодно. При этом делает вид, будто отстаивает справедливость и прежде всего заботится об авторитете больницы. Зачем порочить коллектив, приписывая ему лишние случаи заболевания инфекционной желтухой?

Титова - другое дело. Не так давно Яков Матвеевич узнал в облздраводеле, что при распределении она отказалась от аспирантуры и от должности главного врача Поречской больницы. Коль предлагали, значит, была на хорошем счету. Отказаться от должности главврача - куда ни шло. Ребеко слишком хорошо знал цену этому хлебу. А тут еще пришлось бы потеснить Инну Кузьминичну. Титовой, конечно, известно, чего бы это ей стоило. Сама из Поречья, где в то же утро проведывают, чем завтракали семьи в дальнем конце села. Но почему не пошла в аспирантуру? Вот этого Ребеко никак не мог взять в толк. Скажем, тот же Иван Валерьянович уцепился бы обеими руками. Пожалуй, именно этот довод настраивал его в пользу Титовой.

И все же Ребеко согласился с мнением Инны Кузьминичны, что у троих из шести детей диагноз инфекционной желтухи поставлен без достаточных оснований. А Наталья Николаевна пусть не корит себя, не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ей, молодому врачу, отчаиваться не следует, опыт - дело наживное. А три случая заболевания ("Эх, грехи наши тяжкие!") это все-таки не шесть.

Нина Андреевна оживленно кивает.

– Ну а что скажет Иван Валерьянович?

– В принципе я согласен с вами. Но вот вопрос. Что, если Наталья Николаевна права и у остальных троих ребят окажется стертая форма заболевания? У четвертого паренька моча ведь потемнела. Правда, наблюдалось только в первые два дня. Ну, согласимся мы, что заболели трое. Показатели заболеваемости будут получше. А носители-то заразы останутся. Неужели же мы работаем только на показатели, заботимся, чтобы поустойчивее были наши кресла?

Наступила тишина. Яков Матвеевич молча барабанил пальцами по столу. Нина Андреевна подняла голову, смотрела в потолок. У Титовой появился какой-то растерянный вид. Видно, не ожидала, что Корзун возразит главврачу района и специалисту-эпидемиологу. К иронической улыбке Инны Кузьминичны ничего не надо было добавлять. И так все ясно: "Разве Иван Валерьянович станет обижать свою милашу?"

– Так что вы предлагаете? - взглянул Ребеко на Корзуна.

– Да ничего я не предлагаю. Это в порядке рассуждения.

– Рассуждения... Мы же не судачить собрались, а решать серьезный вопрос. Согласен так согласен. А не согласен, так прямо надо и говорить.

– Согласен.

– Значит, на этом и порешим.

Домой Ребеко не заезжал. Направился прямо в больницу. В поликлинике прием больных давно закончился. В коридоре сидели мужчина и женщина. Мужчина держал в руках бутылку с молоком, женщина уговаривала его выпить хотя бы пару глотков. "Не могу. Выпью - будет еще хуже", - услышал Ребеко ответ мужчины.

Яков Матвеевич подошел ближе:

– Я главврач больницы. Какие у вас трудности?

Женщина проворно встала, стряхнула с передника невидимые пылинки и быстро заговорила:

– У мужа язва желудка. Мучается - света белого не видит. Докторша сказала: надо в больницу. А там местов нету. Куда ж нам теперь?

Ребеко вместе с Корзуном прошли в кабинет, где принимали больных. Врача уже не было, оставалась одна медсестра, да и та собиралась домой. Увидев главврача и его заместителя, она поспешила снять пальто и надеть медицинский халат.

– Что за люди сидят в коридоре? - спросил Ребеко.

– Да с язвой тут один. Жена привела. Язвенник назначен на госпитализацию в терапевтическое отделение. Но там нет мест. Варвара Александровна сказала, чтоб приехал через три дня.

– Где амбулаторная карта больного?

– В регистратуре.

– Принесите.

Пока медсестра ходила за амбулаторной картой, Ребеко прикидывал, сколько в районе сельских больниц, в которых вечно пустуют койки. Складывалось странное положение: районная больница не может принять всех больных, которым требуется лечение в стационарных условиях, и в то же время многие сельские больницы недогружены. Интересно, знает ли об этом Корзун? Как-никак заместитель по лечебной части. Наверное, знает. А почему не принимает мер? Да нет, так ставить вопрос нельзя. Принимал и принимает. И не только он, но и сам Ребеко. Не раз говорил на различных совещаниях о неравномерной нагрузке больниц. Но до сегодняшнего дня все это представлялось ему в каком-то общем виде.

Вошла медсестра с амбулаторной картой:

– Пожалуйста, Яков Матвеевич.

Ребеко сел за стол, за его спиной встал Корзун. Лицевая сторона амбулаторной карты была заполнена обычными паспортными данными: Короткевич Леонид Васильевич, тридцати восьми лет, механизатор, житель все того же Поречья. На обратной стороне первого листа - краткая история заболевания, состояние больного на момент врачебного осмотра, далее - описание результатов рентгеновского исследования, заключение: хроническая язва желудка в стадии обострения.

– Что предлагаете, Иван Валерьянович? - спросил Ребеко.

– Надо госпитализировать.

– Куда?

– Как куда? В терапевтическое отделение.

– Вы же знаете, что там нет мест. В отделении и так на двенадцать человек больше, чем положено.

– Не отправлять же больного домой.

– Конечно. Но где его положить?

– Да хоть бы на стульях.

– Все?

– Пожалуй, все.

– Конечно, можно обойтись и этим. Но я думаю, нам с вами надо бы сделать в терапевтическом отделении обход.

– Сегодня там уже был обход.

– Я предлагаю сделать административный обход. Заведующая отделением, надеюсь, на месте?

– Должна быть на месте.

– Да и у остальных врачей рабочее время не вышло.

– Может, завтра утром? - неуверенно предложил Корзун. Он опасался, что в это время в отделении действительно никого уже не будет. И если опасение подтвердится, объяснения давать и ему, Ивану Валерьяновичу. Сейчас только-только подходит к концу рабочее время тех, кто работает на ставку. Таких мало. Большинство - полутораставочники. А ну-ка, если никого из них в отделении уже нет. У Ивана Валерьяновича даже пот выступил на лбу. Ребеко, кажется, догадывался о причине его беспокойства.