Чтение онлайн

Он видел, содрогаясь, как истекает кровью лорд-констебль Идгрем, облепленный копошащимися землекопами.

Он видел, как одну из придворных дам разорвал на куски другой косматый гюн, и еще одну женщину, скорчившуюся на земле неподалеку с пустым бездумным лицом.

По всему разгромленному замку эти трагедии повторялись тысячекратно. Ночной кошмар, по-видимому, не имел конца.

Рыдая, он молился Узирису, уверенный, что Господь отвернулся от предсмертной агонии Наглимунда, и молясь, отчаянно, страстно, бездумно, Стренгьярд повернул за внутреннюю стену. Два обожженных рыцаря стояли над кучей мертвых тел, глаза их сверкали белками, как глаза отчаявшихся, загнанных животных. Он не сразу узнал Деорнота и принца, и за долгие, леденящие душу секунды ему удалось убедить их следовать за ним.

В лабиринте коридоров замка было тише. Норны, конечно, прорвались туда; несколько тел было распростерто на каменных плитах, но большинство обитателей внутренних покоев замка бежало искать укрытия в церкви и в обеденном зале, а норны не стали задерживаться для основательных поисков. У них будет время заняться этим позже.

В ответ на крик Джошуа Изорн отодвинул засов. Он, Айнскалдир и горстка эркинлавдских и риммерских солдат охраняли леди Воршеву и герцоганю Гутрун. Здесь же были и несколько других придворных, среди них Таузер и арфист Сангфугол.

Когда Джошуа холодно отстранился от объятий Воршевы, Стренгьярд обнаружил на матрасике в углу Ярнаугу с окровавленной повязкой на лбу.

–  Крыша библиотеки рухнула, - с горькой улыбкой сказал старый риммер.
– Боюсь, что пламя уничтожило почти все.

Для отца Стренгьярда это было, пожалуй, самым тяжелым ударом из всех, постигших его в этот день. Он разразился отчаянными рыданиями, слезы струились даже из-под черной повязки.

–  Хуже… могло быть и хуже, - сказал он наконец, сглатывая слезы.
– Ты мог погибнуть с ними, друг мой.

Ярнауга медленно покачал белоснежной головой и вздрогнул.

–  Нет. Пока еще нет. Но скоро. Одну вещь я все-таки спас, - он вытащил из складок своего деяния потрепанный пергамент манускрипта Моргенса. На верхней странице пламенел кровавый след.
– Храни его. Он еще не раз пригодится, я надеюсь.

Стренгьярд осторожно взял рукопись, перевязал ее шнуром со стола Джошуа и опустил во внутренний карман своей рясы.

–  Ты сможешь встать?
– спросил он Ярнаугу.

Старик кивнул, и священник помог ему подняться на ноги.

–  Принц Джошуа.
– окликнул Стренгьярд, бережно поддерживая друга.
– Я кое-что придумал.

Принц оторвался от важной беседы с Деорнотом и нетерпеливо взглянул на архивариуса.

–  В чем дело?
– Принц поднял брови, его бледный лоб казался еще более высоким, чем всегда.
– Ты хочешь, чтобы я сейчас же выстроил новую библиотеку?
– Принц устало прислонился к стене. Шум снаружи все усиливался.
– Прости меня, Стренгьярд. Я сказал глупость. Что пришло тебе в голову?

–  Здесь есть выход.

Несколько забрызганных грязью, отупевших лиц повернулись к нему.

–  Что?
– спросил Джошуа, нагибаясь, чтобы внимательно посмотреть в глаза священнику.
– Ты предлагаешь выйти через ворота? Я слышал, что их открыли для нас.

Стренгьярд, понимая важность того, о чем он говорил, нашел в себе силы не опустить глаз под пристальным взглядом принца.

–  Есть потайной ход, ведущий от Сторожевой башни к Восточным воротам, - сказал он.
– Уж я-то знаю - по вашему приказу я месяцами смотрел на планы замка в рукописи Дендиниса, когда мы готовились к осаде.
– Он подумал о том, что знакомые свитки коричневого пергамента, покрытые выцветшими чернилами аккуратных букв Дендиниса, обратились в пепел, сгорев в развалинах библиотеки, и проглотил комок, застывший в горле.
– Если… если только мы п-попадем туда, можно будет уйти по Переходу в Вальдхельмские горы.

–  А оттуда куда?
– ворчливо спросил Таузер.
– Помирать от голода в пустынных горах? Устроить банкет для волков в чаще Альдхорта?

–  А ты предпочитаешь, чтобы тебя съели здесь и сейчас, да еще куда менее приятные твари?
– огрызнулся Деорнот. Сердце его забилось с новой силой при словах священника. Возвращение слабой надежды было почти невыносимым, но он готов был вынести все что угодно ради спасения принца.

–  Придется пробиваться силой, - сказал Изорн.
– Я уже слышу крики норнов во внутренних покоях, а у нас женщины и несколько детей.

Джошуа оглядел комнату, бледные, испуганные лица двух десятков людей.

–  Лучше умереть снаружи, чем заживо сгореть внутри, так я полагаю, - промолвил он наконец, поднимая руку в жесте благословения или покорности.
– Идемте быстрее.

–  Есть еще одна вещь, принц Джошуа.
– Услышав этот голос, принц подошел к тому месту, где священник помогал встать раненому Ярнауге.
– Если мы доберемся до входа в тоннель, - тихо сказал Стренгьярд, - нам придется решить еще одну проблему. Дверь предназначалась для защиты, а не для бегства. Ее очень легко открыть и закрыть изнутри.

Принц вытер со лба сажу.

–  Ты хочешь сказать, что мы должны найти какой-нибудь способ запереть ее за нами?

–  Если хотим иметь хоть какую-то надежду на спасение.

Принц вздохнул. Кровь из раны на губе капала ему на подбородок.

–  Сначала надо вообще дойти до ворот, а если уж это случится, постараемся что-нибудь придумать.

Они толпой вывалились из дверей. Увидев ожидавших в коридоре норнов, Айнскалдир обрушил топор на шлем ближайшего из них, высекая искры, озарившие темный коридор. Прежде чем второй успел замахнуться, подняв короткий меч, его пронзили с двух сторон клинки Изррна и одного из наглимундских стражников. Деорнот и принц быстро вывели придворных.

Шум резни стих. Лишь изредка последний крик боли или победное пение проносилось по пустынным коридорам. Едкий дым, тут и там мелькающие языки пламени и издевательские голоса норнов делали внутренние покои Наглимунда похожими на лабиринт мучеников на краю преисподней.

В вытоптанных садах замка на них напали землекопы. Один из солдат упал с зазубренным кинжалом буккенов в спине, остальные свирепо сражались. Молоденькую служанку Воршевы затащили в дыру в черной земле. Деорнот бросился вперед, чтобы помочь ей, и проткнул извивающееся черное тело концом меча, но девушка уже исчезла. Только изящная домашняя туфелька, лежащая в черной грязи, свидетельствовала о том, что бедняжка когда-либо существовала.