Чтение онлайн

За последние две тысячи лет речь Фама Нювена много раз транслировалась на весь людской космос. Неудивительно, что она известна Томасу Нау. И он вставил фразы из нее, нащупывая общую почву… да только понятие Томаса Нау о «сотрудничестве» включало в себя фокус и то, что сделали с Триксией Бонсол. Винж понял, что краем сознания ощутил это сходство, был тронут им. Но увиденные заимствования его охладили, и вещи стали выглядеть по другому. Его похлопали по спинке, погладили по головке, а в результате Эзр Винж должен помочь им внедрить… Фокус.

Два дня на нем лежали тяжким бременем вина и стыд. Теперь Эзр задумался. Джимми Дьем никогда не был другом Эзра. Он был на несколько лет старше, и когда они впервые встретились, Джимми был его командиром группы, довольно требовательным начальником. Эзр постарался вспомнить Джимми, подумать о нем, посмотреть со стороны. Сам по себе Эзр не имел особого значения, но он вырос возле оси Семьи Винж. 23. Среди его близких родственников – дядей, теток, двоюродных братьев и сестер были самые преуспевшие Торговцы на своем конце Людского Космоса. Эзр слушал их и играл с ними с самых своих юных лет… а Джимми Дьем просто не входил в эту лигу. Он был работягой, но воображением особо не отличался. Цели у него были скромные, и это было хорошо, потому что Джимми, при всей своей усердной работе еле справлялся с управлением группой. Ха! Я никогда о нем не думал в таком аспекте. Эзру стало грустно, потому что он понял: заносчивый командир Джимми был человеком, который мог бы быть другом.

И тут же он вдруг понял, как должно было быть Джимми противно вести с Томасом Нау игру в угрозы на столь высоких ставках. У него не было таланта интригана, необходимого для таких вещей, и в конце он просто просчитался. Этот человек ставил себе в жизни одну цель: жениться на Цуфе До и дослужиться до средней командной должности. Бессмыслица получается.

Эзр вдруг заметил окружившую его темноту, услышал гудение спящих в деревьях бабочек. Сквозь рубашку и брюки ощущалась прохладная влажность мха. Он попытался вспомнить точно слова, услышанные из громкоговорителя. Голос был Джимми, в этом нет сомнения. Акцент – точный диалект низского семьи Джимми. Но тон, но выбор слов – такая уверенность в себе, такая надменность, такая… почти радость. Такой энтузиазм Джимми Дьему ни за что не изобразить. И уж не ощутить – точно.

Оставался только один вывод. Подделать голос и акцент Джимми было бы трудно, но как-то это удалось. Так, что же еще тогда ложь? Джимми никого не убил. Руководство Кенг Хо убили до того, как Джимми, Цуфе и Фам Тринли вошли на «Далекое Сокровище». Томас Нау нагородил убийства на убийства, чтобы выказать свое моральное превосходство.

Я хочу, чтобы вы объяснили своим людям, что такое фокус, так, чтобы они это приняли. Тогда то, что осталось от наших экспедиций, получит шанс выжить.

Винж глядел на последний свет в небе. Поблескивали звезды между ветвей – поддельное небо, на самом деле за много световых лет отсюда. Фам Тринли пошевелился. Он потрепал Винжа по плечу, и его долговязая фигура всплыла с земли.

– Отлично, ты больше не скулишь. Я так и думал, что тебе нужно чуть-чуть крепости. Только помни: хочешь выжить – умей приспособиться. Нау в натуре слабак, мы им будем крутить, как захотим.

Эзр задрожал, подавляя рвущийся наружу рык злости. Он перехватил его, превратил во всхлип, сумел выдать дрожь ярости за трепет опустошенности.

– Д-да. Будем приспосабливаться.

– Хороший ты человек.

Тринли снова потрепал его по плечу, повернулся и стал пробираться среди верхушек деревьев. Эзр вспомнил, как охарактеризовал Фама Тринли после вспышки Ритцер Брюгель. Старик оказался иммунным к моральным манипуляциям Томаса Нау. Но это неважно, потому что Фам Тринли был еще трусом, обманывающим самого себя. Хочешь выжить – умей приспособиться.

Один Джимми Дьем стоил сколько угодно Фамов Тринли.

Как продуманно манипулировал ими Томас Нау! Он похитил разум Триксии и сотен других людей. Он убил всех, кто мог бы создать проблемы. И использовал эти убийства, чтобы превратить остальных в добросовестные орудия.

Эзр смотрел на фальшивые звезды, на ветки деревьев, коготками изгибавшиеся на фоне неба.

Может быть, возможно толкнуть человека слишком далеко, так, что он сломается и не сможет больше быть орудием.

Эзр глядел на темные коготки деревьев, и сознание его разбегалось в разные стороны. Часть его пассивно наблюдала, удивляясь, как мог настигнуть Эзра Винжа такой распад. Другая часть терзалась печалью, купалась в скорби: никогда не вернется Сум Дотран, и С. Дж. Парк тоже, и все обещания обратить фокус Триксии тоже могут быть ложью. Но был еще и третий фрагмент, хладнокровный, рассудительный, готовый на убийство.

Как для Кенг Хо, так и для эмергентов Изгнание продлится десятилетия. Большая их часть будет проведена вне Вахты, в анабиозе… но все равно впереди годы и годы. И Томасу Нау понадобятся все уцелевшие. Сейчас Кенг Хо разбита, изнасилована и – как должен думать Томас Нау – обманута. Хладнокровный Винж, тот, который был способен убить, вглядывался в будущее с мрачной сосредоточенностью. Эта не та жизнь, о которой мог бы мечтать для себя Эзр Винж. Не будет друзей, которым можно довериться. Вокруг будут только враги и глупцы. Он посмотрел туда, где исчез фонарь Фама Тринли. Глупцов вроде этого можно будет использовать. Поскольку речь не идет о компетентном работнике Кенг Хо, Тринли может быть той пешкой, которую жертвуют. Ему же Томас Нау дал роль на всю жизнь, и наградой может быть для него всего лишь месть. («Но шанс, – попытался шепнуть первый, наблюдающий, – может быть шанс, что Рейнольт не врала о Триксии и обратимости фокуса»).

Хладнокровный окинул последним взглядом предстоящие годы терпеливой работы… и отошел в сторону. Да, наверняка здесь есть камеры наблюдения. Лучше не быть слишком спокойным после всего, что случилось.

Винж свернулся в клубок и уступил тому, который мог плакать.

Только совсем уж буквально все понимающие кобберы могут оспаривать старую поговорку: «Новое солнце – новый мир». Конечно, ядро планеты от нового солнца не меняется, да и линии континентов остаются, в общем, теми же. Но кипящие штормы первого года солнца выжигают все, что остается на поверхности от прежней жизни. Леса и джунгли, прерии и болота – все должно возникать заново. Из произведений труда пауков остаются только каменные дома в закрытых долинах.

Рожденная спорами жизнь растекается быстро, ее сметают шторма, но она снова и снова пускает ростки. В первые годы большие животные, бывает, высовывают рыло из норы, пытаясь освоить территории пораньше к своей выгоде, но это риск смертельный. «Рождение нового мира» происходит так яростно, что это даже почти и не метафора.

…Но где-то после третьего-четвертого года в бурях появляются просветы. Реже становятся оползни и гейзеры, растения иногда выживают из года в год. В зимнее время, когда тише становятся ветра и шторм бушует не все время, бывают моменты, когда можно выглянуть наружу, оглядеть землю и представить себе эту фазу солнца как буйство жизни.