Чтение онлайн

Гордость Аккорда еще раз стала готовым шоссе – еще лучшим, чем раньше. На прямых участках Виктория Смит выдавала на спортивном автомобиле за шестьдесят миль в час, сбрасывая скорость на поворотах серпантина аж до тридцати. Сидящему на заднем насесте Хранкнеру Аннерби открывался захватывающий дух вид на каждую новую пропасть. Всеми руками и ногами он вцепился в насест. И был уверен, что если бы не эта мертвая хватка, последний поворот выбросил бы его за борт.

– Вы уверены, что не хотите пустить меня за руль, мэм? – спросил он.

– А мне сесть туда, где ты? – рассмеялась Смит. – Ни за что! Я знаю, как страшно бывает на заднем насесте.

Шерканер Андерхилл наклонил голову к боковому окну.

– Хм! Никогда не думал, что поездка – такое острое ощущение для пассажира.

– Ладно, я все поняла.

Смит сбавила скорость и поехала очень осторожно. На самом деле дорожные условия были прекрасны. Шторм унесло горячим напряженным ветром, и бетонная поверхность осталась чистой и сухой. Еще через час они опять окажутся в вареве бури. Над горной дорогой неслись разорванные облака, на юге пейзаж был скрыт темной завесой дождя. Вид был открыт далеко, как бывало только на Гордости Аккорда. Лесу было только два года, шишки с твердой корой выбрасывали рвущиеся наружу листья. Вообще-то деревца вряд ли достигали ярда в высоту, хотя кое-где выбросы кустов поднимались на шесть и даже на десять футов. Зелень тянулась на мили, прерываемая только коричневыми оползнями или сеткой водопадов. В этой фазе солнца Западный Лес казался личной лужайкой Господа Бога, и почти с любой точки Гордости был виден океан.

Хранкнер чуть ослабил хватку на насесте. За спиной появилась охрана Смит, выходящая из последнего поворота. Почти всю дорогу эскорту без труда удавалось держаться вплотную. Сначала буря с дождем заставляла Викторию ехать очень медленно, теперь же им пришлось догонять, и Хранкнер не поставил бы им в вину, если бы они вскипели. К несчастью, они могли жаловаться только непосредственному начальнику, а это была сама Виктория Смит. Одета она была мундир майора Квартирмейстерского корпуса Аккорда. Это не было полной ложью, поскольку разведка всегда выступала как филиал Квартирмейстерского корпуса (для удобства). Зато майором Смит не была. Аннерби уже четыре года был в отставке, но у него оставались старые приятели… и он знал, как была выиграна Великая Война. В общем, если Виктория Смит не была бы новым начальником разведки Аккорда, Аннерби был бы очень и очень удивлен.

Хотя были для него и другие сюрпризы – по крайней мере до тех пор, пока он не сообразил, что к чему. Два дня назад Смит ему позвонила и пригласила опять поступить на службу. Когда сегодня она появилась в его мастерской в Принстоне, он наполовину ожидал увидеть соответствующую охрану, но вот присутствие Шерканера Андерхилла было совершенно неожиданным. Хотя он не удивился, что ему было очень приятно снова увидеть этих двоих. Хранкнер Аннерби на своей роли в сокращении Великой Войны славы себе не заработал – еще лет десять пройдет, пока записи об их прогулке во Тьме будут рассекречены. Зато премия, которую он получил, оказалась в двадцать раз больше всех его накоплений. Появилась наконец возможность оставить службу и использовать свое инженерное образование для чего-то конструктивного.

В первые годы Нового Солнца работы было, как всегда, невпроворот, и в условиях не менее опасных, чем боевые. Иногда и на самом деле в боевых. Даже в современной цивилизации эта фаза солнца отличалась тем, что любое вероломство – от убийства до захвата земли – было обычным делом. Хранкнер Аннерби преуспевал, и потому самым, быть может, большим сюрпризом было то, как легко Виктория Смит уговорила его подписать тридцатидневный контракт.

– Как раз хватит времени разобраться, чем мы занимаемся, и решить, хочешь ли ты вернуться к службе на больший срок.

Потому и пришлось ехать в Ставку. Пока что это был желанный отпуск, встреча со старыми друзьями (к тому же нечасто бывает, что у сержанта шофером оказывается старший офицер или даже генерал). Шерканер Андерхилл был все тем же гением без пары винтиков в голове, хотя от поражения нервов, которое он подцепил в импровизированной глубине, он теперь выглядел старше своего возраста. Смит же была куда более открытой и жизнерадостной, чем он ее помнил. Отъехав пятнадцать миль от Принстона, миновав стоящие вплотную временные дома, при въезде в холмы, они посвятили его в свою личную тайну.

– Вы – что? – выговорил Аннерби, чуть не соскользнув с насеста. Вокруг шумел горячий дождь, и, быть может, он не так расслышал.

– Ты слышал, Хранкнер. Мы с генералом – муж и жена.

Андерхилл улыбался улыбкой кретина.

Виктория Смит подняла острую руку:

– Поправка. Не называй меня генералом.

Обычно Аннерби лучше умел скрывать удивление. Но сейчас даже Андерхилл заметил, что он потрясен, и его идиотская улыбка стала еще шире.

– Да ты же наверняка еще перед Большой Тьмой догадывался, что между нами что-то есть.

– Ну…

Да, конечно, хотя из этого ничего не могло тогда выйти, поскольку Шерканеру предстояла прогулка во Тьму с совершенно неясным исходом. Хранкнеру было тогда жаль этих двоих.

На самом деле команда получилась отличная. У Шерканера Андерхилла всегда было блестящих идей больше, чем у любой дюжины из всех, кого сержант знал, но большая часть этих идей была совершенно нереализуема – по крайней мере за время одной жизни. С другой стороны, Виктория Смит всегда умела видеть практические результаты. Чего там, если бы она не оказалась на месте в тот далекий день, Аннерби дал бы Шерканеру такого пенделя, что тот катился бы всю дорогу обратно до Принстона – и сумасшедший план выигрыша Великой Войны пропал бы начисто. Так что, в общем, ничего удивительного, кроме времени. А если Виктория Смит теперь еще и шеф разведки Аккорда, страна будет в большом выигрыше. В глубине сознания сержанта зашевелилась неприятная мысль и вдруг выскочила сама по себе.

– А дети? Конечно, не теперь…

– Ага. Генерал-то у нас беременная! И полгода не пройдет, как у меня уже будут два детских рубца.

Хранкнер поймал себя на том, что озадаченно сосет пищевые руки. И пробормотал что-то нечленораздельное. Полминуты прошло в молчании, только горячий дождь шипел на ветровом стекле.

Как они могут так поступать с собственными детьми?

Потом генерал спокойно спросила:

– Хранкнер, тебе трудно это воспринять?

Аннерби снова захотелось проглотить собственные руки. Он знал Викторию Смит с того дня, как она появилась в Ставке – новоиспеченный младший лейтенант, дама с неподходящим именем и юностью, которую трудно скрыть. На военной службе навидаешься всякого и все говоришь прямо. Эта младший лейтенант была по-настоящему новичком; и родилась она вне фазы. Хотя почему-то оказалась достаточно образованной, чтобы попасть в офицерскую школу. Ходили слухи, что Виктория Смит произошла от одного богатого извращенца с Восточного побережья. Семья этого типа в конце концов отказалась от него и от дочери, которой не следовало существовать. Аннерби помнил грязные намеки и еще худшее, что тянулись следом за ней первые примерно четверть года. На самом деле первый проблеск мысли, что ее ждет великая судьба, возник у него при виде того, как она вынесла этот остракизм; при виде разума и храбрости, с которыми она несла стыд своего несвоевременного рождения.

Наконец он обрел голос.

– Да, мэм. Я знаю. Я не хотел никого оскорбить. Но я был воспитан в определенных убеждениях.

Убеждениях насчет того, как должны жить достойные кобберы. Достойные кобберы зачинают детей в годы Увядания и рожают их при Новом Солнце.

Генерал ничего не ответила, но Андерхилл похлопал его по панцирю тыльной стороной руки.

– Ничего страшного, сержант. Видел бы ты, как среагировал мой двоюродный братец! Но погоди, обстоятельства меняются. Когда выпадет время, я тебе объясню, почему старые правила больше не имеют смысла.