Чтение онлайн

Затем кто-то входит и говорит, что для первого раза достаточно.

А ночью я снял с кровати железную дугу и проломил ею череп одному из тех активистов. Он спал, улыбался во сне, колхоз свой наверное видел…

А кипеш поднялся!

Давно у них видно козлам рога не сносили.

Но в ту ночь мне везло.

Мусора меня ремнями скрутили и поволокли в карцер. Куда тут же приперся дежурный опер. Я так понял, что этот опер с отрядными мусорами враждовал, потому что он настойчиво принялся уговаривать меня мои же побои начальнику медчасти предъявить, под регистрацию. По сути опер меня спасал.

Я послал его.

Но в азартном приступе уговоров опер все же сболтнул что: «У них недавно ЧП в отряде случилось, парнишку одного до смерти забили. Ты мне помоги, напиши на них, а я сделаю так, чтоб тебе за этого проломленного активиста ничего не было».

Пачку сигарет мне оставил и ушел.

«Думай до утра».

Сигареты те я вслед за ним вышвырнул.

Так завершился мой первый день в колонии для несовершеннолетних.

Свобода одиночества.

Хорошо что я скоро сдохну… Ведь так и не нашлось для меня определенного места в этом мире. И я уже не знаю какую роль исполняю в абсурдном спектакле жизни. Кто я-лишившийся рассудка актер, ничего не понимающий зритель, случайный декоратор, угрюмый гардеробщик? Но точно не режиссер.

Было время, когда я кайфовал от своей неприкаянности и верил, верил что есть где-то на земле тайное тихое пространство куда я буду, как в зимний сад, уходить на отдых. Где остынет моя душа и успокоится разум, и у ног ляжет гибкая и хищная, как пантера, женщина.

Но нет на земле такого места.

Для меня нет.

Но все же ни разу, ни одного разу не отрекся я от своего пути. Никогда я не уклонялся от него. Ни на что не жаловался. Ни о чем не просил.

А ты?

Каким представляется тебе мир, который ты видишь? С помощью какого инструмента, каких заклинаний находишь ты компромисс со всем тем, чего касается твой взор? Что чувствуешь?

Приятно — не приятно,

Больно — не больно,

Стыдно — не стыдно,

Выгодно — не выгодно.

А если приятно, не больно, не стыдно и не выгодно? Или не приятно, больно, стыдно, но выгодно? Это отношение или позиция?

Я избавился от этих вопросов. Во мне поселилась аксиома, которая открыта до меня и не исчезнет после того, как я оставлю этот мир: люди либо мучаются сами, либо мучают других. Любой, родившийся на земле приговорен страдать и доставлять страдания другим. Нет никакого предназначения, нет никакого выбора. Есть только право жить и право добровольно уйти из жизни.

Все.

И самые лучшие часы своей жизни человек проводит перед смертью. Это свобода говорить то, что чувствуешь. Свобода говорить не думая о последствиях, не взирая на лица. Свобода называть все вещи своими именами. Ошибаться и не думать об ошибке.

Лечащий врач сообщил мне, что им удалось остановить процесс. Это не на долго. Я знаю. Но эта пауза позволяет мне говорить с тобой, позволяет пить вино…И когда процесс возобновится, это вино хлынет у меня из горла вместе с кровью, вместе с алой пенистой кровью.

Я знаю.

Дождь, усмиряющий душную августовскую пыль надороге. Но в небе уже виден край одеяла скрипящей, верблюжьей, январской тюрьмы. Тусклая керосиновая лампа в комяцкой землянке. Приглушенный ветром, но все же протяжный, безысходный вой сторожевой собаки.

Кто-то умрет.

Может быть не человек, может быть умрет еще одна надежда. И я думаю о боге которого, кажется нет и я очень хочу чтобы бог появился… Аксиома одиночества забирает меня к себе в истину. Я падаю в нее, высыпаюсь песком часов сквозь узкий и короткий перешеек-жизнь.

А ты…

Ты пришел ко мне за ядом, чтобы отравиться от того мира в котором тебе страшно оставаться одному, как страшно малышу в не освещенной и не знакомой комнате.

Запоминай, правозащитник, у человека нет никаких прав кроме права жить и права добровольно прервать жизнь. У человека нет прав которые можно было бы нарушить без его собственного согласия, без его личного участия.

Не права нам нужны, а любовь.

Зачем бороться с собственной стихией если она-это самое лучшее что у нас есть!. Любовь и грусть и вечный путь. Убить их? Расстрелять меланхолию реагентами. Перегородить плотиной железной аскезы течение трепетных чувств.

Мы слишком агрессивны даже в добродетели. И чем громче звучат призывы к милосердию, чем чаще они звучат, тем более возрастает жестокость. Ибо истинно милосердные не кричат, а действуют. О милосердии же заявляют те, кто готовится совершить большую несправедливость.

Все мы сначала приспосабливаемся к происходящему, вживаемся в систему, а потом начинаем приспосабливать окружающий мир под собственные желания. И очень переживаем, страдаем если нам не удается этого достичь.

Мы ищем объяснения, придумываем названия. Но эти названия нужны только для той игры, в рамках которой они хоть что-то значат. И в каких-то жизненных играх большое значение имеет козырный туз, в каких-то пиковая семерка, а еще в каких-то совокупность набранных или случайно выпавших карт.

В чьих-то играх один и тот же человек называется «мусором», а в чьих-то-честно выполняющим свой долг офицером.

Для кого-то иной человек называется «авторитетным вором», вершителем судеб, а для кого-то просто похититель предметов домашнего обихода, обыкновенный вредитель.

Есть такие, которые считают меня «глухарем»-человеком сознательно не желающим выходить на свободу. А я всего лишь не позволял издеваться над собой и чувствовал себя живым каждую секунду. Моя ли вина, что законы вашего общества-это законы подвижных мертвецов.

Мне не в чем раскаиваться.

И подтянутый лейтенант в узких очках, лейтенант по прозвищу Линза, уже тогда просчитал меня достаточно точно.

У слабых людей есть несколько характерных особенностей. И главная особенность заключается в том, что они постоянно стремятся объединиться в какие-нибудь сообщества, полагая что таким образом они становятся сильнее и значительнее.

Это стадность слабых.

Закон природы.

У слабого сообщества, в свою очередь. Тоже есть замечательная особенность. Когда оно сталкивается с неким явлением, которое не может ни подчинить, ни уничтожить, то определяет это явление поотношению к себе, как больное, ненормальное и преступное.