Чтение онлайн

— Ну что? Я тогда пойду? — спросил Шурик осторожно и шагнул к балкону.

— И чего, так и отпустить? — спросил Александр Петрович.

— Пусть идет. Я потом все объясню.

Шаги удаляющегося Прекрасного Принца вскоре замерли.

— Знаете, я что-то ничего не понял. — Александр Петрович, морщась, потер виски. — Совсем ничего.

— Теперь поздно. После. У вас завтра слишком трудный день. — Я кивнула на разложенные на столе драгоценности: — Уберите это куда-нибудь. До свидания.

Что ни говорите, приятно все же мчаться ночью на машине по городу, когда на улицах не видно ни одного прохожего, а ты чувствуешь себя совершенно свободной после окончания запутанного дела.

«Завтра, все будет завтра! — напевала я про себя, лихо крутя баранку. — Все будет завтра…»

Такое уж свойство имеет радио — как привяжется какая-нибудь мелодия или строчка, невозможно сразу отделаться.

…Но через несколько дней я все же решила навестить артиста, Его Высочество Прекрасного Принца. Хотелось для себя поставить в этом деле окончательную точку. Узнав, что вечером Алекс задействован, как всегда, в спектакле, я пошла в тарасовский ТЮЗ и, изнывая от скуки, посмотрела пьесу Островского в зануднейшей интерпретации. Конечно, меня особенно интересовали сцены, когда перед зрителями появлялся Александр Дорошенко, мой Шурик, который, правда, исполнял в спектакле маленькую роль слуги. Глядя на его бесцветную игру — видно было, что Алекс только отбывал на сцене, как иные отсиживают свое время в каком-нибудь бюро, — я поневоле думала о том, что никто из окружающих не знает, какие дерзкие, авантюрные планы возникают и рушатся в этой голове с намасленными для роли волосами, сколько там таится нереализованных амбиций…

Дождавшись антракта, я прошла через служебный вход в гримерную, где нашла Алекса в компании актеров.

— Нам нужно с вами поговорить, — сказала я Прекрасному Принцу, облаченному в лакейскую ливрею.

— О, как приятно! Надеюсь, наедине? — оживился Алекс. Надо же, он не узнал меня в вечернем платье и с легкомысленной театральной сумочкой в руках. Да к тому же теперь я избавилась от ведьминского рыжего парика и выглядела вполне добропорядочной поклонницей его убогого таланта. Но все-таки профессиональная наблюдательность заставила Алекса напряженно всматриваться в мое лицо.

— Мы знакомы? — спросил Алекс, когда его дружки со смехом и многозначительными ухмылками удалились за дверь. Привыкли, наверное, к подобным внезапным визитам околотеатральных девиц.

— Да, виделись однажды ночью в квартире Пташкиных, — сказала я, усаживаясь перед зеркалом. А что, из меня могла бы выйти тоже неплохая актриса — недавно я могла в этом убедиться.

Алекс, которому в его обличье как-то больше подходило называться Шуриком, сразу потерял ко мне первоначальный мужской интерес.

— А, это когда я ошибся балконами, — вздохнул Шурик весьма неправдоподобно.

— Чтобы закончить это дело, я должна быть твердо уверена, что вы больше не будете терроризировать ни при помощи радио, ни каким-то другим способом Марию Сергеевну Пташкину, или свою бывшую одноклассницу Машу Величкину. Иначе…

— Да нет, проехали. Факир был пьян, фокус не удался. Забавно. Больше она меня никогда не увидит и не услышит, — сказал Алекс, поняв, что разыгрывать из себя дурачка больше не имеет смысла.

— Ловко вы придумали, однако…

— Какое там? Ловко было бы, если бы все получилось и я сейчас сидел где-нибудь в Париже…

— А ваша Маша?

— Что? «Наша Маша громко плачет…» Да нет, я что-то не пойму, что вы имеете в виду. Ну и что Маша? Что Маша? — разозлился действительно непонятно чему артист.

— Вы вместе хотели лететь в Париж?

— Здрасьте, я ваша тетя. Это еще зачем? Пожалуй, до Москвы мы бы вместе еще доехали… Но Москва — город большой, многолюдный. Уж там бы мы точно потерялись. Ей пора было бы домой возвращаться, к муженьку, а мне — в другую сторону. Ничего, простил бы. С кем из женщин не бывает? — И Алекс усмехнулся многоопытной улыбкой стареющего сердцееда.

— А вы куда? Завоевывать сцены мира? Вы думаете, там некому слуг играть? — решила я немного сбить с него спесь.

— А вам-то что! Да куда угодно, лишь бы подальше из нашей помойки! Хоть в Тайвань! И там жить как хочешь. Только бы мне выбраться. И нужно-то всего ничего. Только деньги — кругленькая сумма. Ну почему всем можно, а мне нельзя… — разошелся Алекс не на шутку.

Наверное, он бы и дальше продолжал орать в том же духе, но прозвучал звонок, приглашающий на сцену, и артисту пришлось спешно бежать.

Второе отделение я смотреть не стала. И подумала: вполне возможно, что мне еще так и так придется увидеть второе отделение жизненной пьесы, автором и режиссером которой является Алекс. Такой ведь не остановится, обязательно выдумает новый план, как, не влезая в уголовщину и не мараясь, вытрясти из кого-нибудь денег, чтобы их хватило на отъезд, да еще на парижских проституток. Но это представление я увижу только в том случае, если жизнь захочет выдать мне личный пригласительный билет. А так — зачем?

Честно говоря, я не ходила на похороны Птаха. На них, как я слышала, и без меня пришло много народа, в том числе и просто радиослушателей и особенно — радиослушательниц. Я думаю, что встретила бы там много новых знакомых — и Тараса, выпущенного из милиции, и других ребят с радио, и девчонок, с которыми я встречалась возле дверей квартиры под номером 13. Не говоря уж о Лене и семействе Пташкиных. Зато от Лены, которая стала теперь мне часто звонить и забегать домой, я узнала, какую пламенную речь, и не одну, произнес в эти дни директор радиостанции «На всех ветрах» о потере лучшего диджея. Леночка была просто в восторге от такого демократичного, классного директора, который устроил на радио день памяти, сам закупил море водки и вина и дал ребятам «оттянуться» в печали.

Я не стала разубеждать свою подружку в прекраснодушии Семена Михайловича — пусть сама учится разбираться в жизни, что к чему, без моих подсказок. Кстати, всякий раз, наведываясь ко мне, Леночка норовит меня непременно бесплатно подстричь, но я решила попробовать отрастить себе длинные волосы. Уж очень умопомрачительно это действует на мужчин, даже удивительно.

Мой блондин Константин несколько раз мне после всего этого звонил, предлагал встретиться. Но всякий раз я отказывалась под разными предлогами, пока прямо не сказала, что не хочу его видеть. И назвала его «гоблином». Дружок такого типа, как Бяша, по-любому может быть только бандитом. Увы, как говорится, не все золото и жемчуг, что блестит.