Чтение онлайн

– Верное решение. А здесь у вас ничего нет, что можно было бы подвергнуть радиоуглеродному анализу?

– Кое-что есть, – ответила Реми. – Наш друг изготовил себе посуду из выдолбленных деревяшек. В ней сохранились какие-то остатки растительного происхождения.

– Прекрасно, – просиял Кейн. – Углерод-четырнадцать содержится во всех живых организмах и начинает распадаться немедленно после их смерти.

– Я сейчас принесу. – Реми исчезла за дверью и вернулась с двумя пластиковыми пакетами, в которых лежали деревянные сосуды с остатками семян и сморщенной кожуры от фруктов.

Кейн между тем вновь изучал горшок.

– Здесь крышка, запечатанная каким-то полупрозрачным материалом – похоже на пчелиный воск. Вы ее не открывали?

– Нет, – ответил Сэм. – Мы решили, что и так нарушили микроклимат пещеры, когда освободили вход в нее от лавовой завесы. Мумия и все прочее оказались подвержены воздействию внешних условий, и часы затикали. В общем, мы не рискнули проверять содержимое горшка и подвергать опасности еще и его. Могу только сказать по своим ощущениям, пока я его нес, что внутри не жидкость, не металл и не камень. Но и не пусто – при движении что-то там слегка перемещается.

– Может быть, теперь стоит все-таки попытаться? – предложил Кейн.

– Теперь у нас есть подходящее для этого место, – согласилась Реми. – При ремонте мы заказали строителям помещение с контролем климата, где поддерживались бы низкая температура и влажность, полностью закрытое от солнечных лучей – словом, как в хранилищах редких книг в библиотеке.

– Чудесно, – кивнул Кейн.

– Следуйте за мной.

Реми провела остальных к той двери, в которую только что выходила сама, открыла ее и включила свет. Внутри оказались длинный рабочий стол, несколько стульев и пока пустые стеклянные шкафчики вдоль стен.

Кейн внес горшок и поставил на стол. Сэм подкатил стоявший в углу высокий металлический красный шкаф для инструментов, как в автомастерской, и выдвинул верхний ящик. Здесь лежали приспособления для тонкой и деликатной работы – кисточки, пинцеты, ножи-резаки со сменными лезвиями, стоматологические зонды, шилья, увеличительные стекла и фонарики со сверхсильными лампами, а также коробка со стерильными хирургическими перчатками.

Кейн натянул перчатки, выбрал пинцет и зонд, взял пробу удерживающего крышку вещества и поместил ее под увеличительное стекло на штативе.

– Похоже на загустевший сок какого-то растения.

Вооружившись острым ножом, он осторожно и методично срезал клейкую субстанцию со стенок сосуда.

– Что бы там ни было, это вряд ли еда, – заметила Реми. – Ее не стали бы так укупоривать.

– Я боюсь строить какие-либо предположения, – признался Кейн. – Большие надежды в археологии чаще всего оборачиваются грудой разбитых черепков. – Ухватившись за крышку, он покрутил ее туда-сюда. – Интересно. Она поворачивается, но вверх не идет. Похоже, как будто горшок слегка нагрели, запечатали и потом дали остыть. Внутри создалось разрежение, которое и удерживает крышку.

– Как вакуумная упаковка? Может быть, это все-таки еда?

– Надо придумать, как открыть горшок, не разбивая.

– Можно снова его нагреть, чтобы воздух внутри расширился, – предложил Сэм. – Или поднять на большую высоту, где атмосферное давление ниже.

– Но как достичь нужной температуры, не рискуя его повредить?

– Если увеличивать ее постепенно, ничего не случится.

– Пожалуй, – согласился Кейн.

– Тогда нам поможет еще одно новшество после ремонта – сауна, – заметила Реми.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Сэм поставил горшок на деревянную полку и включил нагреватель, понемногу прибавляя жару. Через десять минут, обернув глиняный сосуд полотенцем, он вынес его наружу. Кейн потянул за крышку – та подалась, и давление внутри уравнялось с атмосферным. Оставив ее пока на месте, они вернулись обратно в лабораторию.

– Решающий момент, – объявила Реми.

– Только не расстраивайтесь, если внутри окажутся всего лишь органические остатки, бывшие когда-то пищей, – предупредил Кейн. – Иногда непривлекательные на первый взгляд образцы оказываются самыми ценными.

Сэм установил горшок на столе. Кейн, все еще в хирургических перчатках, сделал глубокий вдох, запустил руки внутрь и извлек что-то похожее на сухую траву.

– Упаковочный материал?

Взяв фонарик, он посветил туда.

– О-о!.. – Он застыл, уставившись на что-то в горшке. – Невероятно!

– Что там?!

– Похоже на книгу, – ответил тот. – Манускрипт.

– Можете достать?

Кейн обеими руками залез внутрь, вытащил толстый буроватый параллелепипед и осторожно положил на стол. Указательный палец, нерешительно протянутый к бесценной реликвии, чуть приподнял верхнюю часть, разделяя листы.

– Полностью сохранилась. Уму непостижимо, – хрипло прошептал профессор.

На секунду он застыл, витая где-то, потом убрал палец, вспомнил о существовании Сэма и Реми и повернулся к ним с сияющим лицом.

– Это действительно кодекс майя, и, похоже, неповрежденный, но это нужно еще как следует проверить. Мы не знаем, насколько хрупким он может оказаться, и не рассыплются ли страницы, если мы начнем их переворачивать или даже просто дотронемся до них.

– Насколько я знаю, книги майя очень редки, – заметила Реми.

– Самые редкие и одни из самых ценных памятников культуры в Западном полушарии, – подтвердил Кейн. – В обеих Америках только майя разработали сложную, подходящую для передачи живой речи систему письма. При желании с ее помощью они могли бы создавать романы и эпические поэмы, вести летописи. Вероятно, так оно и было, и когда-то существовали тысячи таких кодексов. Однако уцелели только четыре, хранящиеся в европейских музеях – Дрезденский, Мадридский, Парижский, – и еще кодекс Гролье, но тот настолько уступает другим во всех отношениях, что многие специалисты считают его позднейшей грубой подделкой. Тем не менее, первые три – настоящий кладезь знаний майя в области математики, астрономии, космологии, летоисчисления. Этот манускрипт мог бы стать пятым.