Гоблин
Шрифт:
– Ну это ты, батенька, загнул! Ты же не фавн!
– Это всё равно! Одни логосные существа не должны поедать других!
«Где он этой терминологии нахватался?» – удивился Гоблин, а вслух сказал:
– Да ваш брат, небось, всегда этим промышлял! Что же, с голоду вам помирать?
– Теперь, когда я знаю, что он умер за нас… Ради нас…
– Ты что, совсем, что ли, опупел? Его, скорее всего, эльфы подстрелили! Я видел один труп с рогами. Вывалился из Несушкиного яйца… – Про своё личное знакомство с фавнами Гоблин почему-то решил умолчать.
– Да не он, а Он! – вий указал вверх. – Примешь моё исповедание?
– А почему я? Что вы все ко мне лезете?
– На тебе печать Духа Божия! Я стоял в углу, молился и вижу: ты – будущий священник…
– Ну хорошо! – не выдержал Гоблин. – Как оно там?
– «Прощается и отпускается тебе, чадо…»
– Прощается и отпускается тебе, чадо, убийство, каннибализм… Что там ещё?
– Дурные помыслы, чревоугодие, похабные песни… С вожделением взирал на жен и юношей…
– Да ну? Правда, что ли?
– Ну, это так говорится. На других виев.
– Я думал, вы размножаетесь почкованием!
– В том-то и дело! – снова зарыдал вий.
– Ладно. И это прощается… Теперь всё?
– Всё. Спасибо, отец! Такой груз с души спал! Да я теперь… да я… Я всё теперь могу! – радостно возопил замухрышка.
– Так, какая-нибудь ещё ценная информация имеется? – осадил Гоблин вия. Он не хотел отпускать своего собеседника без пользы для дела.
– Тебе я могу сказать. Я был в замке волшебника и знаю расположение комнат, – зашептал вий. – Я даже знаю, где у него операционная! Там он хранит все свои колдовские штучки и производит магические операции над ними. Если подняться на второй этаж по парадной лестнице, там будет коридор, в котором пять абсолютно одинаковых дверей с правой стороны. Четвёртая дверь – дверь операционной, а что за другими, я не знаю. Если поднимаешься по пожарной лестнице с чёрного хода, двери будут слева, и нужна, соответственно, вторая. Вот и всё, что я знаю. Спасибо за исповедь! – И маленькое создание растворилось в дыму, распевая хвалебные гимны.
Гоблин тихонько вернулся в Главный Зал и подсел к троллям. Он решил никому не говорить о том, что рассказал ему вий. Кто знает, как дело повернётся?
Вскоре путешественники покинули гостеприимных хозяев, сытые и довольные. Тролли, сторожившие вещи, даже роптали, что их не взяли, но после двух-трёх зуботычин предводителя быстро успокоились.
– Ну, теперь держим курс прямо на замок колдуна! – сказал Хрюгл. – Хватит задержек!
* * *
Отряд остановился на ночлег, который должен был стать последним ночлегом перед набегом на замок, в маленьком леске. Дальше шло открытое пространство, и тракт серпантином поднимался в гору. Если всё пойдёт как надо, завтра днём они выйдут на плато, где стоит замок волшебника, окружённый пятиметровой стеной. Стена стояла почти вплотную к обрыву, а дорога выходила к воротам, по обеим сторонам от которых вместо сторожевых башен стояли каменные титаны.
После ужина Чёрт отозвал Гоблина в сторону, сказал, что по соседству живёт его двоюродный брат с семьёй, и предложил его навестить, пока тролли отдыхают.
Гоблин немного удивился такому предложению, но отказываться не стал. Хоть рогатый и не вызывал у него доверия, но, как говорится, чем чёрт не шутит?
Нечистый привёл его к дуплу гигантского вяза и пару раз свистнул. Из дупла раздался ответный свист. Это был сигнал, что можно заходить. Они залезли в дупло, и Гоблин разглядел в полумраке несколько маленьких зверей в турецких фесках с кисточками, весьма противных на вид. Мордочки у них были длинные (кривые зубы торчали во все стороны), а уши – большие и двигались. Сразу было видно, что эти существа – из породы чертей. Это были гремлины: папа, мама и трое сыновей. Чёрт что-то шепнул главе семьи и указал копытом на Гоблина. Папа-гремлин понимающе закивал и объяснил, что не любит своего соседа колдуна и не упустит случая как-нибудь ему нагадить. Он знал, где начинается тропинка, ведущая к тайной дверце в стене замка, и предложил дать своего старшего сына в проводники. Поразмыслив немного, Гоблин сказал, что возьмёт мальчишку, и тот на радостях укусил отца за ухо. Другие два сына обиделись, что посылают не их, и устроили драку. Потом все выпили пива, и Чёрт предложил остаться у гремлинов ночевать. Но Гоблин не рискнул проводить ночь у таких подозрительных существ. Захватив с собой гремлинёнка, он отправился обратно в лагерь, а Чёрт остался у своей родни.
– Дяденька, а, дяденька! – обратился парень к Гоблину, пока они шли к троллям.
– Чего тебе? – недовольно проворчал тот. – Грехи, что ли, отпустить?
– Да нет! Мне ещё на исповедь рано. Меня успел сам отец Минотавр поисповедовать и причастить прям перед тем, как они его схватили!
– Тогда чего тебе от меня надо?
– Мне бы какую-нибудь вещицу на память. Платочек носовой или хоть чешуйку одну с вашего хвоста…
– Это ещё зачем?
– Мама вчера, когда пророчествовала, сказала, что вы скоро мучеником станете. Вот я и подумал, что надо, пока не поздно, что-нибудь у вас взять. У меня уже целая коллекция святынь! Есть и зубочистка Минотавра, и сачок Водяного, даже зуб одного вампира! Тот, правда, не совсем мученик. Он от голода умер, не мог больше кровь пить. Но это ведь почти то же самое, что от эльфов пострадать! Может, даже ещё больший подвиг…
– Да ты что городишь, урод ушастый?! – Гоблин весь уже трясся от злости. – Какой мученик?! Я жизнь люблю! Не хочу умирать!
– Да вы не волнуйтесь, дяденька! Никто не хочет! Но если Господин позовёт, пойдёшь как миленький, ещё и с песней пойдёшь! Это так папа говорит.
Гоблин вдруг весь как-то сник.
– Да кому я нужен-то? Обычный мелкий вредитель! Котов, и тех больше уважают. Они хоть мышей ловят, а я? Не выйдет из меня героя! Если и поймают меня эльфы, то высекут и отпустят… Расскажи лучше про этого, Минотавра вашего. Уже все уши прожужжали!
– Да чего рассказывать? Миссионер, апологет, подвижник! Я думаю, что его как равноапостольного прославят. Вы только не плачьте, дяденька! Мама говорит, что Ему все нужны, даже такие существа, как мы с вами! – Гремлин ободряюще похлопал Гоблина по плечу.
– Да кому Ему-то? Что это за Господин такой? Достали вы уже меня! Шифровщики хреновы! – возмутился Гоблин.
– А вы что, не знаете? – Глаза юного гремлина стали вылезать из орбит. – Я думал, все уже знают! Он есть виноградная лоза, а мы все – ветви. Он есть пастырь добрый и дверь овцам. Он есть свет и источник живой воды. Он есть хлеб, сшедший с небес. Он есть воскресение и жизнь. Он есть Альфа и Омега, начало и конец, звезда светлая и утренняя. Он есть испытующий сердца и утробы. Он есть истина и путь. И всё чрез Него н'aчало быть, и без Него ничто не н'aчало быть, что н'aчало быть!
– Знаешь, я одного не могу понять, – задумчиво проговорил Гоблин. – Зачем, если Господин этот такой важный, Ему нужны такие, как я? Я ведь отморозок, грабитель, пьяница, чревоугодник, сребролюбец… Тьфу, заразился от вас! Ну, в общем, нет во мне ничего положительного. Да и размером не вышел, умом не блещу, внешность посредственная. Не мог Он себе богатырей наделать, что ли? Или эльфов завербовать?
– Неужели неясно? Он избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира Он избрал, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира, и уничиженное, и ничего не значащее избрал Он, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась перед Ним! Это ж младенцу понятно!
К этому времени они как раз подошли к лагерю. Гоблин оставил парня под присмотром часовых и пошёл доложиться Хрюглу.
Предводитель сидел в одиночестве на тюке с поклажей и задумчиво поигрывал своим кинжалом. Он явно был чем-то озабочен. Неуверенность и беспокойство отражались на его лице. По всему видно было, что он никак не мог принять какое-то важное решение. Заметив Гоблина, старый тролль ничего не сказал, но так пронзительно на него посмотрел, словно хотел взглядом просверлить ему голову и узнать все его тайные мысли. А потом в глазах предводителя как будто промелькнули стыд и чувство вины. Но ещё через мгновение Хрюгл овладел собой и вновь стал самоуверенным и бесстрашным вожаком троллей.