Чтение онлайн

– Ну, добро, – Майзель прикрыл глаза и усмехнулся. – В цвет, так в цвет. А когда у младшенькой твоей день рождения? Скоро совсем? Сколько ей будет, девятнадцать?

– Дракон…

– Все я знаю, братец мой Гонта. Все, – Майзель встал, подошел к нему, приобнял за плечи, встряхнул. – Делай, что надо, и случится, что должно. Помнишь?

– Помню…

– Если не мы, то некому. Помнишь?

– Помню.

– Ну, молодец. Ты же знаешь, я просто не верю, что пакостники бывают маленькими. Они все большие. Только некоторые болеют. Ты ведь меня понимаешь, Гонта?

– Понимаю, – Богушек чуть отстранился, и некое подобие улыбки прорезалось у него сквозь усы.

– Ну, тогда работай, дружище, – Майзель похлопал его по плечу и ласково подтолкнул к выходу.

Через день Богушек попросился на аудиенцию. Майзель ждал его, сидя на диване в мягком углу. Войдя, Гонта, не говоря ни слова, протянул ему газету. Это был российский бульварно-скандальный листок «Мегаполис-экспресс», свернутый на странице происшествий. Майзель погрузился в чтение.

«Сегодня утром известный музыкант и исполнитель авторских песен М. был обнаружен у себя дома в постели, связанный по рукам и ногам. В самом интересном месте у М. находился пластиковый пакет с сухим льдом. С диагнозом „необратимые трофические поражения половых органов вследствие длительного воздействия сверхнизких температур“ М. был доставлен в Московскую клиническую больницу им. Бурденко. Состояние М. характеризуется как стабильно тяжелое. Медики выражают осторожную надежду на улучшение, однако подчеркивают, что предстоит несколько сложнейших операций, исход которых предсказать сейчас никто не берется…»

«Странное нападение было совершено сегодня на женскую консультацию № 18 в микрорайоне „Медведково“. Хулиганы не тронули никого из персонала и оставили в неприкосновенности оборудование. По словам очевидцев, они выволокли из кабинета во двор врача П. и в течение нескольких секунд превратили его пальцы на обеих руках в костяную муку, как заявил нашему корреспонденту один из коллег П., поспешивший ему на помощь. Хулиганы же буквально растворились в воздухе. Врач П., по сведениям анонимных источников, много лет занимался незаконной частной практикой, в т.ч. абортами…»

Майзель бросил газету обратно Богушеку:

– Ну, Гонта, молодец. Просто массовик-затейник. Позабавил. Благодарю, братец, за службу…

– Да ладно. Говно вопрос…

Получив приглашение на встречу в королевский дворец, Елена так удивилась, что даже не раздумывала, – идти, не идти…

Она придирчиво пересмотрела весь свой гардероб, остановившись на брючном костюме густого темно-синего цвета, который ей очень шел, и атласной блузке такого же оттенка, декольтированной достаточно смело, что, впрочем, скрадывалось приталенным пиджачком костюма. Украшений Елена никогда не носила, но надевать бижутерию на королевский прием сочла неуместным. И выбрала старинный аккуратный золотой медальон с изображением Мадонны, на темно-синей же бархатной ленточке, который подарила ей бабушка по матери на крестины… Поколебавшись, решила, что каблук будет вполне ничего – сантиметров шесть, не больше. Елена никогда не посещала прежде дворцовые мероприятия, – еще и потому, что считала институт монархии архаическим пережитком. Хотя Вацлав V почти не оставил шансов усомниться, что этот архаический инструмент умеет применять вполне современно… Ни убавить, ни прибавить, подумала Елена. Ей было немного смешно, и мелькнула мысль надеть джинсы… Впрочем, она никогда не была поклонницей эпатажных выходок. И она была красивой женщиной, которая знала это о себе и пользовалась этим умело и с полным удовольствием.

И когда ей позвонили из королевской пресс-службы, уточняя протокол и время прибытия, Елена решила, что затевается что-то из ряда вон выходящее. И не ошиблась…

После протокольной части, в самый разгар весьма милого и скромного фуршета, когда Елену увлек разговор с одним из коллег с Третьего канала, к ней неожиданно приблизился гофмейстер [49] :

– Пани Томанова?

– Да?

– Ее Величество ожидает вас в библиотеке.

– Меня?! Это какая-то…

– Прошу вас, – гофмейстер склонился в полупоклоне и показал рукой направление, в котором ей следовало двигаться.

Елене ничего не оставалось, как извиниться перед коллегой и подчиниться. Недоумевая, для чего она могла понадобиться королеве, Елена зашагала вслед за гофмейстером.

Королева стояла у стола, видимо, заканчивая разбирать какие-то бумаги. Услышав их шаги и выслушав короткий доклад гофмейстера, Марина улыбнулась:

– Спасибо, дружочек. Можешь возвращаться к гостям… Проходите, пани Елена, – королева указала на кресла и шахматный столик в северном углу библиотеки и, пропустив Елену вперед, прошла следом. Опустившись в кресло, пригласила и Елену: – Прошу вас, дорогая.

Она была совершенно такая же, какой знала ее Елена по многочисленным фотографиям и телерепортажам, – эффектная, стройная черноглазая шатенка с ослепительной нежной улыбкой. И не скажешь, что у нее шестеро детей и возраст за сорок, подумала с оттенком белой зависти Елена.

– Благодарю вас, ваше величество…

– Я знаю, вы удивлены приглашением и моим вниманием, – продолжила Марина. – Я и его величество буквально на днях прочли вашу последнюю книгу…

– Спасибо. Это просто очерк…

– Нет-нет, пани Елена. Это не просто очерк, – королева с улыбкой чуть наклонилась к Елене. – Я вами восхищаюсь. Вы удивительно смелая… Вы удивительно смелый человек.

– Я просто честный человек, ваше величество, – улыбнулась Елена. Ей неожиданно польстила похвала королевы, и, осознав это, Елена слегка нахмурилась. – Я понимаю, что этот… очерк несколько в стороне от моих…

– Именно поэтому мы и полагаем, что только вам по плечу то, о чем пойдет сейчас речь. Мы хотели бы предложить вам пообщаться с паном Данеком.

– С… с кем?!? С Дра… с Майзелем?!

– Да, – и королева снова улыбнулась, утвердительно кивнув.

Вот оно, подумала Елена. И ощутила поднимающуюся внутри волну адреналина, – Майзель? С ней? Неужели?!.

– Я знаю, что вы давно пытаетесь к нему подобраться, – сказала Марина. – Но он никогда ничего никому не объясняет. Это сознательная позиция, вы, вероятно, догадываетесь…