Чтение онлайн

– А если кому-нибудь нужно попробовать, чтобы разобраться, кто он или она на самом деле?

– Вам нужно? – он развернулся к Елене, и она от этого движения опять чуть не вздрогнула. – Нет? И мне тоже. Я здоров. А больные пусть болеют себе, сколько влезет. Только тихо. Пусть не суют мне в лицо свои болячки и не говорят, что это нормально, а болен на самом деле я.

– Ну, у нас в стране ваша мечта, можно сказать, воплотилась в жизнь…

– Да. И мне это нравится. Всякая свобода должна иметь границы, иначе она превращается в хаос. Понимаете?

– Пока не очень. Но это меня как раз не удивляет. Что меня по-настоящему удивляет, так это отсутствие сокровищ… Где ваши сокровища, пан Данек? В таком кабинете может поместиться весь Ван-Гог с Матиссом… Вы их специально велели снять перед моим приходом?

– Дорогая, вы просто неподражаемы, – отсмеявшись, Майзель достал из кармана крошечный брелок дистанционного управления и нажал на кнопку. Столик перед диваном распахнул свои недра. Майзель достал оттуда вазу с фруктами, два конических бокала, бутылку какого-то ликера и вернул столик в исходное положение. – Простите, что сразу не предложил… Разволновался. Все-таки не каждый день доводится встречаться с акулами пера и волками ротационных машин.

– Шакалами.

– Что?!

– Шакалами ротационных машин.

– Пани Елена, вы просто чудо, – проникновенно сказал Майзель, наливая себе и ей по «на два пальца» густого темного напитка. – Вы сбиваете мои мысли на лету. Просто слово «шакалы» не показалось мне в данном случае уместным. Я, с позволения сказать, повержен и раздавлен. Если вы перехватываете цитаты прямо у меня с языка, то я просто не знаю, как помочь вам узнать меня еще ближе.

– Мы, вероятно, читали одни и те же книги, пан Данек.

– У-гм. Весьма вероятно. Перелистывать успеваете?

– Один – один, пан Данек, – Елена улыбнулась, но глаза ее сердито сверкнули.

– Спасибо, дорогая. Но с радостью подыграю вам в следующей партии, – он поднял бокал и обворожительно улыбнулся. – Ваше здоровье, пани Елена!

– Очень трогательно, – она сделала крошечный глоток и поставила бокал на столик. – Вы не ответили на мой вопрос по поводу сокровищ.

– Мне не нужны никакие сокровища, – покачал головой Майзель. – Я что, похож на идиота, который носится по аукционам и скупает всякую мазню? Я думаю, что людей, которые покупают картинки маслом за миллионы хрустящих долларов, нужно лишить возможности творить этот разврат, ограничив их дееспособность. Я, кстати, постоянно именно этим и занимаюсь… Так что у меня полно дел без всяких глупостей. Я лучше больницу в Намболе построю и буду двадцать лет платить зарплату персоналу…

– Капиталы на службе народа, – фыркнула Елена. – Какая идиллия! То, что вы не идиот, очевидно. Но не нужно пытаться сделать идиотку из меня, договорились?

– То есть вы мне не верите? – Майзель озадаченно уставился на нее. – Я что, так позорно неубедителен?

– Конечно, неубедительны. Я еще ничего толком не слышала, чтобы решить, убедительны вы или нет. – Елена вздохнула и сделала еще один крошечный глоток. – Возможно, человеку вашего масштаба и чужды попытки разместить капитал в произведениях искусства, я вполне это допускаю. В конце концов, ни Сталин, ни Гитлер не были стяжателями, в отличие от своих подельников…

– Ого. Какой ассоциативный ряд… Думаете, я рассержусь?

– Не думаю. Скорее, вам это должно польстить, если я все правильно понимаю… А иначе… Для чего же вся эта мощь? Все эти спецслужбы – не разберешь, где кончаются королевские разведка и армия и начинаются ваши? Вся эта военная машина, с космосом в придачу? Фискальный контроль, который не снился даже Сталину? Чтобы строить больницы в Катманду? Или чтобы защитить нас, бедненьких, от исламских фанатиков? Это даже не смешно, пан Данек.

– Я знаю, что вы не хотите, чтобы мы вас защищали. У вас явный суицидальный синдром… Хорошо. Допустим. Изложите вашу гипотезу. Надеюсь, она достаточно правдоподобна.

– О, с легкостью. Вам просто нужна неограниченная власть. Собственно, вы уже почти достигли ее… Вы срослись с государством в единое целое. Вы думаете, мне неизвестно, что вы можете позвонить среди ночи, например, министру обороны…

– Обязательно. И королю могу позвонить. Ну, не ночью, они же люди, а не драконы, им нужно все-таки спать, хоть немного, но рано утром… Рано утром могу. А они, соответственно, мне. Если нам нужна помощь друг друга.

– Помощь?!

– Да, дорогая. Именно помощь. Вы полагаете, что неограниченная власть в этом и состоит? Хорошо, примем, как вы говорите, за рабочую гипотезу. А, как вы думаете, для чего мне неограниченная власть?

– Чтобы чувствовать эту власть, – пожала плечами Елена. – Чтобы ощущать ее каждую секунду. Чтобы одним нажатием кнопки казнить и миловать… Как захочется. Власть сама по себе есть одно из высочайших и изысканнейших человеческих удовольствий. А неограниченная власть – это неограниченное удовольствие. Абсолютное. Разве это не восхитительно?

– И вы полагаете, что подобной формулой можно описать цели, которые я поставил перед собой?

– А разве нет? По-моему, довольно-таки завершенная картинка. Страшноватенькая такая, но зато…

– Подождите, дорогая. И много людей разделяют вашу точку зрения на сей предмет?

– Думаю, значительно больше, чем вы можете себе представить.

– Почему тогда голоса ваших единомышленников так занудно однообразны?

– Ну, это тоже объяснимо. Вы сами довольно однообразны. Потом, вам удалось купить очень многих. Но не всех, поверьте.

– Я действительно что-то важное упустил, – Майзель, прищурившись, посмотрел на Елену. – Что-то ужасно важное, если вы действительно так думаете. Вы действительно так думаете? Или это такая журналистская провокация?

– Журналистика всегда балансирует на грани провокации. Но лишь на грани… Да, я действительно так думаю.

– Но тогда вам должно быть очень страшно. Ведь будучи столь ужасным и хладнокровным чудовищем, я могу легко приказать вас… аннулировать. Вместе с вашим глубоким пониманием ситуации. А?