Чтение онлайн

Обутая в сандалию нога Берниен запуталась в шлейфе платья. Она почувствовала, как рвется ткань, но подобрала юбки и бросилась бежать дальше. Они смеялись; все будут смеяться. Он даже не посмотрел на нее! Да, они будут смеяться, и бабушка действительно разгневается. Она даже может приказать побить Берниен, как вчера сделала со своей служанкой. Прочь, только бы выбраться из этого ужасного места. Куда же ей бежать?

Боль пронзила ее тело, и она пошатнулась, вцепившись в дверные занавеси какой-то комнаты, выходящей в коридор. Она остановилась, закричала от боли. Боль ушла — затем снова вернулась. Она прижала руки к низу живота, словно пытаясь облегчить свои мучения.

— Госпожа… Вам плохо?

Опять приступ боли. Она взмахнула левой рукой, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы устоять на ногах. Ее пальцы поймала сильная горячая ладонь, и она, пошатнувшись, оперлась на чье-то крепкое тело.

— А-а-ах! Эта боль!

Она почувствовала, как ее кто-то подхватил и понес в комнату, перед которой она остановилась. Она повернула залитое слезами лицо, чтобы взглянуть, кто это.

Лицо под пышным воинским париком, присыпанным алмазной пудрой, было юным. Он смотрел на нее с нескрываемой тревогой.

— Больно, — сказала она бесхитростно, словно все еще была ребенком.

После ярко освещенного коридора комната казалась сумрачной. Там плавал только один светильник. Он качнулся к Берниен и тому, кто нес ее. Затем осторожно опустил ее на груду подушек, и в этот момент боль снова кнутом обвилась вокруг нее.

— Не-е-ет! — закричала она. Ее тело выгнулось, она впилась пальцами в подушки.

— Госпожа… я приведу помощь… Она неистово рванулась к нему и вцепилась в край его короткой формы.

— Нет, — выдохнула она, изогнувшись дугой от очередного приступа. — Не… не оставляйте… пожалуйста…

— Но вам нужна помощь…— начал было он.

— Она… я не хочу ее… нет никого… ооох!

Она разжала пальцы и скорчилась на подушках. Ее охватил черный ужас. Что же они сделали — что сделала ее бабушка и на что уговорила ее саму? Они нарушили закон Высшего Духа! Как же она теперь смеет надеяться на помощь? Она умирает?

— Госпожа! — Он упал на колени рядом с ней, просунул руку под ее плечи и обнял ее дрожащее тело. — Вам необходима помощь!

— Никто… не… поможет, — выдохнула Берниен.

Последовал последний жестокий приступ — словно копье вонзилось в ее тело. Она обмякла, дрожа, только его руки поддерживали ее.

Она слабо повернула голову и взглянула на него. В его лице читалась нескрываемая забота.

— Когда… когда Высший Дух заберет меня, — как-то сумела она выдавить слова, — оставьте меня немедленно. Она не должна знать, что вы были со мной. Она… она королева. Я Берниен, ее внучка, и я подвела ее. Она не пожалеет меня, и ее ярость обратится и на вас. Пожалуйста, уходите сейчас… они будут искать…

Боли больше не было, но она чувствовала себя так, будто тело полностью перестало ее слушаться. Даже дышать приходилось с усилием,

— Тихо. — Это произнесенное шепотом слово прозвучало как приказ.

— Но…

— Тихо! —снова приказал он.

У нее больше не было сил прогонять его. У нее не было возможности заставить его уйти, спасти его. Подкравшаяся тень начала окутывать ее. Она вздохнула, закрыла глаза и позволила тьме поглотить себя.

Все произошло так быстро, словно я была одной из кукол Равинги, выставленная на всеобщее обозрение по чужой воле. К тому моменту, как мы подошли к трону, с которого Хинккель-джи должен был взирать на пир, слуги уже приготовили для меня сиденье пониже, усыпанное алыми подушками. Он подвел меня к нему с той же церемонностью, с какой признал мои права. По счастью, обычай в данном случае ничего от меня не требовал. Мне оставалось только сесть и предоставить все остальное ему. Мурри занял место слева от меня, а Акиэа — справа от императора.

— Королева.

Я была поражена, но не настолько, чтобы посмотреть на песчаного кота, Это правда, что Хинккель легко мог общаться с Мурри, но того, что песчаный кот может мысленно говорить и с другими, я не знала. Однако эти слова были обращены ко мне. В этом заполненном людьми зале была только одна королева, и ее место находилось сейчас прямо напротив императорского трона,

Я была уверена, что Мурри предостерегает нас. Потому я посмотрела на нее. Толпа придворных выстраивалась в очередь — они собирались один за другим подходить ко мне, говорить о моем новом положении и приносить поздравления Хинккель-джи, желая радости нам обоим — хотя мы, конечно, вряд ли испытаем много таковой.

Юикала все еще стояла, до сих пор не пошевелившись. На ее лице под замысловатой короной ничего не отражалось. Она была не из тех, кто позволит окружающим увериться в том, что это было ее поражением. Но произошедшее все равно будет скандалом, порождая горькие слухи. То, что мы с Хинккель-джи оба приобрели себе непримиримого врага, оспорить было невозможно. И прежде и сильнее всего ее ярость ударит именно по мне. Недостаток нашего плана сделался очевидным.

— Будь наготове, — снова услышала я мысль Мурри и на этот раз смогла ответить:

— Не сомневайся, буду.

И тут Юикала направилась ко мне и все уступали ей дорогу. За ней следовали ее придворные, затем главы Домов. Она улыбалась, но под застывшим изгибом ее губ скрывались совсем другие и куда более темные чувства.

Теперь, когда я увидел свой план в действии, никакой гордости я не испытал. Мысль о Берниен терзала меня. Девушка, я был уверен, стала жертвой интриги своей бабки. Мне, по чести говоря, следовало постараться сделать все, чтобы то, чего требовали от меня соображения целесообразности, ей не повредило.